Читаем Пекарь-некромант. Часть 2 полностью

О дневной жаре успел подзабыть. Движение воздуха я здесь, между стенами, не ощущал. Но чувствовал, как со стороны реки веяло прохладой. Взмокшая от пота за день и вечер рубаха теперь холодила тело, пробуждала желание проделать парочку упражнений из комплекса вечерней зарядки – чтобы не замёрзнуть. К витавшему в воздухе запаху тухлятины успел привыкнуть. Прислушивался к ночным шорохам (из прикрытых решётками дыр доносилось шуршание и шарканье – должно быть там, внизу, вовсю орудовали крысиные стаи). Призывал себя успокоиться, не злиться. Сам себе напоминал: терпение – добродетель. Но всё больше склонялся к мысли, что обо мне позабыли.

По пути в обитель я настраивался на то, что здесь меня встретит толпа не слишком доброжелательных жрецов. Думал: хитрый младший дознаватель завлекал меня на свою территорию, считал, что здесь ему будет проще выведать у меня нужную информацию. Я мысленно проговаривал заготовленные на все случаи жизни ответы («Не был, не участвовал, не состоял…»), ещё когда дожидался жреца в своём городском доме. Готовился дать отпор агрессивно настроенным служителям Чистой силы, только и мечтавшим, по мнению мастера Потуса (и я это мнение частично разделял), затащить меня на костёр. Вот только реальность сбивала с толку. Какой там костёр?! Какие враги?! Если обо мне не вспомнят – ближе к утру буду бегать трусцой, чтобы развлечься и согреться.

— Люууудиии, — тихо произнёс я, подражая персонажу известного фильма.

Шум в подземельях под решёткой внезапно стих. Словно обитавшие там крысы замерли, прислушиваясь к звукам моего голоса. Но тишина длилась недолго. Сперва из-за деревянной стены, со стороны леса, донеслись тоскливые стоны неизвестной мне ночной твари. На них тут же откликнулись волки – многоголосым воем. Звери не опасались нечисти: та не охотилась на животных – только на людей. А нежить не обладала достаточной ловкостью, чтобы напасть на живых лесных обитателей. Поднявшиеся мертвецы довольствовались либо больными особями, конкурируя за эту добычу с теми же волками, либо нападали на припозднившихся путников. Вслед за волчьим воем тишину нарушили и крысы… если, конечно, это они так кряхтели и хрипели под решёткой.

Я остановился: почудилось, что одна из прикрывавших дыры в земле решёток задрожала – будто снизу по ней ударили. Решётка, что привлекла моё внимание, находилась на одинаковом отдалении от двух ближайших к ней фонарей. Пробивавшиеся между камнями рядом с ней травинки отбрасывали одинаковой длины тени в две стороны. Я смотрел на прутья, дожидался нового удара. Так я в детстве по ночам сверлил взглядом шкаф, из которого согласно моим детским фантазиям могли выползти чудовища. Удар не повторился – я решил, что и в первый раз тот мне померещился: виной тому были тени мельтешивших рядом с фонарями насекомых. Ещё мгновение, и я отвёл бы от решётки взгляд.

Но в то самое мгновение между прутьями решётки появилась человеческая рука. Рука. Человеческая. Появилась из подземелья. Бесшумно. Я чётко разглядел запястье и кисть (наверняка мужскую). Увидел, как шевелятся пальцы с обломанными ногтями; и муху, что нагло ползала по повернутой в мою сторону ладони. Рука слепо шарила – будто разыскивала, за что ухватиться. На секунду замерла. Опухшие, грязные пальцы вдруг скрючились, будто мышцы человека свело судорогой. И вцепились в широкий прут решётки. Вновь раздался удар – тот самый, что совсем недавно и привлёк моё внимание. Решётка чуть подпрыгнула над землёй. Соединявшая её со стеной верёвка вздрогнула, вытянулась струной.

— Что за хрень такая? – пробормотал я.

Попятился прочь от накрытого решёткой люка.

«Нежить второго уровня, — ответил профессор Рогов. – Стихийно поднятый экземпляр, не прошедший предварительную обработку. Активен только в тёмное время суток».

— Мертвец?

«Отличается высокой степенью агрессии, — продолжал сыпать информацией Мясник. – Испытывает так называемую «жажду крови». Чувствителен к заклинаниям света и тьмы, слабо восприимчив к магии стихийных направлений. Почти не поддаётся подчинению. Не годится в пищу: стихийно поднятые экземпляры не ядовиты, но имеют плохие вкусовые качества – питаться стихийными «двойками» брезгуют даже падальщики. Возраст данного экземпляра примерно полтора года. Точнее можно определить, если изучить место его обитания».

— Замечательная компания.

На поднятых мертвецов я научился реагировать если и не спокойно, то сдержано. Давно выяснил, что лучшее оружие против ходячих трупов – решётка из дюжины «воздушных лезвий». Уже не один десяток рычащих вонючек в этом мире я превратил в заготовки для шашлыка. Но раньше я проделывал то в лесу, подальше от людских глаз. И лишь однажды: около сеновала постоялого двора.