Читаем Пекарь-некромант. Часть 2 полностью

Стихли стоны деревянных ступеней. Внизу громко хлопнула входная дверь – Мамаша Нора покинула мой дом. Клифские волкодавы тут же резво вскочили на лапы, потеряв интерес к отдыху. Подбежали ко мне, ткнулись мокрыми носами в мои щёки. Ну точно как детишки, скучавшие по родителю. В этот раз я не оттолкнул собак – почесал их за ушами, заглянул в грустные карие глаза. Отметил, что от клифов снова попахивало – не мешало бы их опять помыть. А ещё лучше: заставить профессора вспомнить заклинания, заглушавшие звериный запах.

Но заговорить с мэтром Роговым я не успел.

Потому что мастер Потус неожиданно сообщил: «Не хотел бы я стать таким же, как этот рогатый, етить его».

Я вздрогнул от неожиданности. Перестал наглаживать клифов. За что немедленно схлопотал от Барбоса – тот хлестнул меня хвостом. Словно железным прутом огрел! Я поморщился, потёр плечо, где осталась красная полоса от удара. Босс приподнял губы, продемонстрировал мне зубы – довольно оскалился. Я хлопнул ладонью по массивной собачьей голове.

Спросил: «Не понравились его рога? Мне казалось: их вижу только я».

Моё воображение заставило призрака горестно склонить голову.

«Мне не понравилось, парень, каким он стал, — сказал мастер Потус. – Такое будущее… печально. Вряд ли он теперь помнит, кем был раньше».

«Ты знал его?» — спросил я.

Призрак кивнул – так мне почудилось. Сейчас он не казался вредным бодрым старикашкой. Привиделось, что даже его плечи поникли, а руки безвольно повисли вдоль тела. Хотя наверняка это стало лишь причудой моей фантазии: не в обычаях того мастера Потуса, которого я знал, было изображать грустного Чебурашку. Общение с Мамашей Норой плохо повлияло на моё воображение.

«Пару раз видел. Давно. В детстве».

«Каким он был?»

«Он был мастером, — сказал призрак. – Настоящим мастером своего дела, етить его».

И добавил: «А теперь он безумец».

Моё воображение заставило старого пекаря вздохнуть. Хотя призракам вздыхать и не полагалось. Я впервые видел, как на старика навалилась хандра. Общение с Мамашей Норой навевало тоску даже на призрака. Я погладил собак. Те попытались лизнуть моё лицо. Игриво зафыркали, когда я стал отбиваться. Грустить и жаловаться на жизнь клифские волкодавы не собирались.

«Если стану таким же, — сказал мастер Потус, – позабуду о том, как печь хлеб».

Мамаша Нора не вернулась, чтобы угрожать или бросаться обвинениями. И не прислала по мою душу своих «детишек». Я поверил в то, что между нами воцарился мир. Ну, или хотя бы временное перемирие. Почти сутки я считал инцидент с Белецкой исчерпанным. Ещё и потому что вечером ко мне снова пришли вдовушки. Опять нарисовались у моей двери вдвоём – пришлось повторить вчерашние подвиги.

Всё же, магия – хорошая штука. Она заменяла не только стероиды, но и средства контрацепции: прошлая жизнь меня многому научила – жениться по залёту я больше не хотел. Да и вообще не собирался жениться! Только в новом мире в полной мере вкусил прелести холостяцкой жизни. Попросил ночью профессора установить в спальне «купол тишины», чтобы не потревожить ни соседей, ни патруль стражников.

Заподозрил, что мой конфликт с Мамашей Норой (а главное – способ, позволивший этот конфликт погасить) будет иметь не самые приятные последствия, уже на следующее утро после визита Белецкой. Я только-только проснулся и умылся. Не успел ни покормить волкодавов, ни позавтракать, когда услышал на лестнице шаги – ко мне спешил Полуша. Молодой пекарь взбежал по лестнице, завертел головой, разыскивая меня взглядом.

— Мастер Карп! — сказал он. – Там эта… Лошка просила, чтобы вы спустились в магазин.

— Что у вас стряслось? – спросил я. – Снова принесли мёд? Или наши конкуренты пожаловали?

Парень помотал головой.

— Неа, — ответил он. – Она сказала: там вас ждёт лысый.

Слово «лысый» пекарь произнёс, понизив голос почти до шёпота.

— Что ещё за лысый? – не понял я.

— Так эта… как они себя зовут: чистый. Я его не видел, мастер Карп. Но Лошка говорила: какой-то дюже важный – наверное, кто-то из ихних главных.

«Жрец к тебе пришёл», — сказал появившийся из стены призрак мастера Потуса.

Я повернулся к нему: от удивления позабыл, что не стоило так поступать при Полуше.

«Кто?»

«Дознаватель, етить его, — добавил старый пекарь. – Из нашей местной обители. Доигрался ты со своей магией, парень».

Полуша сказал, что жрец явился в одиночку. Добавил: «кажется». И это его «кажется» предоставило пищу для моей фантазии. Я напрягал память, спускаясь по ступеням – вспоминал, когда мог засветиться с использованием заклинаний. Пришёл к выводу, что было таких случаев немало, но в то же время – ни одного явного. Огненными шарами на глазах у посторонних я не швырялся, воду в вино не превращал. Но… то, что жрецы заинтересовались мной после своих неудачных попыток «исцелить» Мамашу Нору – вряд ли случайность.