Читаем Пейсбук полностью

Но жизнь проходила мимо, год сменялся годом, курс рубля неизбежно катился под гору, а мы научились наивно надеяться на Запад и на всякий случай с опаской относиться к Востоку. Залоговые аукционы похоронили надежду обменять ваучер на «Волгу». Выборы прошли под странным лозунгом «Или проиграешь». И хотя большинство проголосовало «за», все равно страна по привычке проиграла. Кризисы стали нормой жизни: 94-й, 95-й, 98-й, 2004-й, 2008-й… Черный вторник, черный четверг и черные выходные. Первая чеченская, вторая чеченская… Казалось, что не за горами и третья мировая.

Перестроечный сквозняк и первые пьянящие глотки свободы сменились тяжелым похмельем конца девяностых. Главная твердыня и безусловная русская валюта – бутылка водки – продавалась за гроши и стремительно теряла свою ценность. Работать стало лень, и кто-то догадливый приоткрыл калитку, в которую тотчас потек ручеек мигрантов из Средней Азии.

Москва превратилась в город контрастов: блестящие лимузины и яркие витрины, банки и биржи, красавицы и чудовища, но вместе с тем темные подворотни старых районов, бомжи и попрошайки, бомбилы на машинах-убийцах и обедневшие коренные москвичи, как вымирающий класс.

Страна стояла на пороге перемен, и они не заставили себя ждать.

Нас так умилила честность старого президента, что мы пошли и проголосовали за нового. Одни просто так, другие – потому, что так велели.

И почти никто не заметил, что цены на главные наши активы – нефть и газ – стали медленно, но верно расти. Власть впервые с 1913 года поняла, что может быть богатой. Правда, новоиспеченные хозяева жизни, они же олигархи, на минутку забылись. Им, как наивным детям, вдруг показалось, что скважины и трубопроводы, леса и поля, министры и депутаты приватизированы ими безоговорочно и навсегда. Мгновение затянулось, и даже самые прозорливые не заметили, что вновь избранный абсолютно свободен от старых обязательств и никак не намерен обрастать новыми. Удивлялись лексическим оборотам и полагали, что «мочить в сортире» будут исключительно северо-кавказских и примкнувших к ним террористов. И даже когда главный режиссер театра современной трагикомедии, он же БАБ, еле унес ноги в Лондон, это тоже не послужило уроком. Если в 17-м году был отдан приказ брать почту, вокзал и банк, нынешние приоритеты сместились в сторону трубы и телевизора. Труба определяла бытие, а телевидение – сознание. Разобрались как всегда, по-нашему. Помните, что такое собственность? Правильно, право (и возможность) владеть, распоряжаться и использовать. Березовский, иммигрировав, такое право объективно утратил, и место ОРТ прекрасно занял Первый. Гусинского просто напросто взяли в заложники, и последний оплот громкого оппозиционного слова – НТВ – пал. Лучшие из лучших, Киселев и Парфенов, десять лет не могут найти работу. Клеймо. Сменившее акционеров «Эхо Москвы» стало похоже на львицу в цирке: вроде и укусить может, да хозяин не велит. Дрессировщик на радость толпе засовывает голову в широко раскрытую пасть, парализованную и абсолютно безопасную. А довольный зритель, знай себе, хлопает и хохочет! Ну да, лишь бы нравилось.

Наконец пришло время труб и скважин. Их уже, вроде, один раз как бы продали, и это «как бы» создавало главную проблему и головную боль. Мы на весь мир объявили на своей территории главенство закона (читай – игру по правилам), рыночные отношения и демократию. По привычке оглядываясь на Запад, очень не хотели, чтобы вместо привычного поглаживания по головке нам отвесили крепкий подзатыльник. Президент собрал олигархов и объявил новую политику: хотите иметь – имейте, хотите качать – качайте, хотите богатеть – богатейте. Но все должны платить, как минимум, законно установленные, да не забывать про социальную ответственность. И название всему этому придумал – равноудаленность. Получилось, как езда по улице с односторонним движением: правила нужно учить до того, как сесть за руль, а не после. Иначе проскочишь, а обратного пути уже нет.

Но в обычной жизни так ли часто мы ездим по правилам? Или правила созданы, чтобы их нарушать? Да, хоть в чем-то у нас есть преимущество перед миллиардерами. Мы можем вести свои дела как считаем нужным, а они – как прикажут.

И им приказали, выбрав на заклание интеллигентного, красивого, образованного и, в целом, практически эталонного Михаила Ходорковского. Да к тому же на «Х», что симптоматично. Зря он надеялся на здравый смысл и уповал на свой неподдельный патриотизм. «Не улечу», – сказал Миша. «Ну и дурак», – подумал Большой брат и пригвоздил, не раздумывая.

Несколько лет страна бухтела, Запад вопил, а демократы возмущались. Но пошумели-пошумели, вспомнили о делах насущных, и пошли каждый решать свои проблемы.

Прошло десять лет. Выросли дети, сменился очередной ipad, мобильный интернет поставил новый рекорд скорости и 3d-принтер распечатал стреляющий пистолет, а из тюрьмы выпустили Ходорковского. Именно «выпустили», а не «освободили». И с креста забыли снять.