Читаем Печать тернового венца полностью

Автомобиль с двумя профессорами появился во дворе дома родителей Эльки под вечер. Гости и родственники, к небывалой радости комиссарши, разошлись, и больше никто не досаждал ей отчаянными детскими криками, глупыми шутками и нелепыми замечаниями. Элька еще в юности приняла решение, что останется бездетной. Материнский инстинкт, если он у нее вообще имелся, так и не пробудился, она отдавала всю энергию работе и карьере и ничуть не сожалела, что не обзавелась потомством. Хотя иногда (в последние годы – все чаще и чаще) она думала о том, что, найди она верную подругу, с которой была бы готова провести остаток жизни, тема «ребенок» могла бы оказаться актуальной. Но какая из нее мать! И все же на секунду ей представилось: вот она вместе с Габи идет по берегу Альстера в Гамбурге и толкает детскую коляску, в которой посапывает очаровательный малыш...

– Элька! – бросился к комиссарше бородатый коротышка Ульрих Кеплерс, одетый, как всегда, в костюм-тройку и рубашку с галстуком-бабочкой под воротником. Элька работала бок о бок с Ульрихом почти двадцать лет и привыкла уважать и ценить его – именно благодаря его советам и выводам она раскрыла не один десяток запутанных преступлений.

Ульрих обнял и облобызал Эльку, а затем представил ей высокого худого господина с хищным лицом и крючковатым носом:

– Профессор Вернер Клостермайер, один из ведущих специалистов в Европе по торфяным мумиям. Ну-с, и где же наш драгоценный покойничек?

Вечерело, сделалось прохладно. Элька проводила экспертов к месту обнаружения тела. Профессор Клостермайер, распластавшись около мумии, принялся рассматривать находку, постоянно восклицая:

– Что за чудный экземпляр! Просто изумительно!

Некоторое время спустя он обратился к Эльке:

– Госпожа комиссар, распорядитесь установить здесь круглосуточную охрану!

– Зачем? – удивилась Элька. – Если убийство и произошло, то оно имеет исключительно исторический интерес, ибо случилось очень давно, и преступник, конечно же, сотни лет назад скончался, а кости его рассыпались в прах.

– Знаете, сколько подобная мумия может стоить на черном рынке, где сбываются предметы искусства и артефакты? – грозно спросил профессор Клостермайер. – Не удивлюсь, если найдутся желающие отдать за подобный великолепный образчик полмиллиона евро!

Элька переговорила с местной полицией, и те оставили на ночь возле места находки машину с двумя патрульными. Родители Эльки любезно предложили профессорам по комнате у себя в доме. Ульрих Кеплер и Вернер Клостермайер с энтузиазмом приняли предложение.

– У тебя замечательные родители! – заявил комиссарше коротышка-эксперт.

Элька подумала, что он, в сущности, прав. Но, добавила она про себя, и самые замечательные родители могут ужасно действовать на нервы.

Растянувшись на кровати в своей бывшей детской комнате, комиссарша быстро заснула. Ей так хотелось, чтобы привиделась красавица Габи, но вместо этого Эльку мучили кошмары: она одна ночью на болотах, около мумии, дотрагивается до нее, и вдруг та открывает глаза и пытается вылезти из земли...

Элька проснулась от стука в дверь. Когда-то, много лет назад, мама будила ее. Комиссарша спросонья испугалась: неужели она все еще школьница и служба в полиции и размышления о ребенке – всего лишь сновидение?

В комнату к Эльке, так и не дождавшись ответа, зашла фрау Шрепп.

– Дорогая, включи телевизор, – сказала она.

Элька щелкнула пультом, возникла картинка с изображением площади Святого Петра в Риме, запруженной людьми. Взволнованный комментатор что-то вещал. Элька переключила на другой канал: камеры показывали городок Кастель Гандольфо, недалеко от Рима, где располагалась загородная резиденция римского папы. Элька присмотрелась к бегущей строке: «Прошедшей ночью скончался глава римско-католической церкви Адриан VII. Вчера он вышел из комы, в которой находился с декабря прошлого года после перенесенного инфаркта. Смерть папы, по заявлению его личного врача, произошла в результате остановки сердца».

Элька нажала на красную кнопку, и экран телевизора погас. Фрау Шрепп запричитала: – Разве тебя это не интересует? Какое трагическое событие!

– Умер старик, которому было за семьдесят. То же самое за прошедшие пять секунд произошло, наверное, раз двадцать по всему миру, – сказала, зевая, комиссарша Шрепп. – И поднимать такую шумиху только из-за того, что этим стариком, что отдал концы, был папа римский, явно не стоит. И вообще ты же не католичка, а лютеранка, так что смерть папы должна тебе быть по барабану.

Матушка поджала губы и осуждающе покачала головой: она обожала программы о жизни европейской аристократии, выписывала несколько глянцевых журналов, в которых подробно обмусоливалось, родит ли Камилла от Чарльза, на ком женится князь Альберт из Монако, прессингуют ли своих невесток голландская и датская королевы и правда ли, что тот или иной наследник благородного рода – алкоголик или наркоман.