Читаем Павлик Морозов полностью

Осеннею позолотойОсыпался лес, поредел.Клюкву на мшистых болотахЗаморозок задел.Но клюква поздно поспела,И ей холода не в счёт.Она под инеем белымСтала сочнее ещё.В ягодной местности здешнейЕё по тропинкам в лесу,С инеем перемешанную,Красную, в вёдрах несут.И лакомятся медведиКлюквою в сентябре…Павлик с братишкой ФедейВстали ещё на заре.Взяли пустые вёдра,Звякнув дверным кольцом,И зашагали бодроТропинкою, к солнцу лицом.Маленький Федя доволен,С брата не сводит глаз.С восходом солнышка в полеВышел он первый раз.Он с Павликом вместе согласенВсе тропки измерить шажком:Ведь Павлик в четвёртом классе,А он — ещё ни в каком;Павлик в отряде первый,А Федя пошёл бы в отряд,Но ему пионерыЕщё подрасти велят.Тропинка бежит перед ними,Порою заметна едва.С кустов осыпается иней,Хрустит под ногами листва.А там, где тропинка в развилку,Где гуще в ложбине тальник,Стоит за кустами Данилка,С ним рядом — какой-то старик.Стоят, притаились. РебятамВ кустарнике их не видать,И Федя счастливый за братомТрусит, чтобы не отстать.Но вот, где кустарник повыше,Мёрзлой листвой шурша,Данилка навстречу вышел,Сжав черенок ножа.Встал на тропе — не пройдёшь.В зазубринках финский нож.……………………..Уж солнце высоко. РастаялИней на крышах давно.Татьяна, детей поджидая,То и дело глядит в окно.Ещё никогда не бояласьТак за детей она.Пошла, на крыльце постоялаИ снова сидит у окна.«Наталья по ягоды позжеПошла, да и ноги болят,А дома давно уж. Может,Наталья видала ребят?»Выбежала за ворота,Глядит: не дорогой прямой,Не улицей — по огородамДанилка идёт домой.«Чего это он, острожник,Идёт стороной от людей?»Дрогнуло сердце тревожно:«Давно ведь грозился злодей…»К Наталье зашла. От Натальи —К Егору: детей не видали.Проулком, поросшим бурьяном,Бежит, ног не чует Татьяна…Бабка в сенях стираетДанилке рубаху. ОнаЧужих не ждала. У краяВ корыте пена красна.Заметно, как замутиласьОтмытою кровью вода.Старуха засуетилась,Но поздно — не скрыть следа.Глаз не сводя с рубахи,С тёмных пятен на ней,Татьяна попятилась в страхеИ выбежала из сеней…А листья краснее медиНа мёртвых летят и летят.Уже не придётся ФедеВступать в пионерский отряд.В стриженый детский затылокСухая упёрлась трава.В глазах незакрытых застылаСеверная синева.И Павлик меж тальникомИ молодыми дубкамиЛежит, упавший ничком,Со сжатыми кулаками.На землю, засыпанную листвой,Он пал, как солдат на передовой.

Эпилог

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых анархистов и революционеров
100 знаменитых анархистов и революционеров

«Благими намерениями вымощена дорога в ад» – эта фраза всплывает, когда задумываешься о судьбах пламенных революционеров. Их жизненный путь поучителен, ведь революции очень часто «пожирают своих детей», а постреволюционная действительность далеко не всегда соответствует предреволюционным мечтаниям. В этой книге представлены биографии 100 знаменитых революционеров и анархистов начиная с XVII столетия и заканчивая ныне здравствующими. Это гении и злодеи, авантюристы и романтики революции, великие идеологи, сформировавшие духовный облик нашего мира, пацифисты, исключавшие насилие над человеком даже во имя мнимой свободы, диктаторы, террористы… Они все хотели создать новый мир и нового человека. Но… «революцию готовят идеалисты, делают фанатики, а плодами ее пользуются негодяи», – сказал Бисмарк. История не раз подтверждала верность этого афоризма.

Виктор Анатольевич Савченко

Биографии и Мемуары / Документальное
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное