Читаем Паутинка на глобусе полностью

Лодочник довёз нас до порогов. На пологом берегу реки поставили лагерь. Конечно, лагерь – это громко сказано: одна палатка и костровище, а вокруг – сплошь карликовые берёзки. Я разжёг костёр, приготовил суп из пакетиков. То ли поздний ужин, то ли ранний завтрак – середина белой ночи. Всё бы хорошо, но как много здесь комаров! Я подбросил в костёр охапку еловых веток, нас накрыло густым дымом, разогнавшим назойливых кровососов. Зыбин с Лизой сидели обнявшись. Я, словно загипнотизированный, смотрел, как огонь пожирает дрова и думал, что вот ради таких минут и стоит забираться в самую непроходимую глушь. Лиза взяла гитару и вполголоса запела о туманах и о запахах тайги…

Проснувшись от стука дождя, я неохотно вылез из спальника. Решили завтракать и выходить на маршрут, ведь дождь может идти и день, и два. Да и чего бояться, на нас же непромокаемые штормовки.

Едва вышли на маршрут, как под дождём одежда покрылась мыльными пузырями.

– Пашка, ты пропитывал одежду тем самым составом, который принёс твой приятель? – рассмеялся я.

– Я тебя уже просил не называть меня Пашкой! Зови по фамилии.

Дождь не переставал. Зыбин решил сократить путь и пойти через болото. Вёл по карте и компасу. Я чувствовал, что идём не туда. Через некоторое время не выдержал:

– Ты постоянно уходишь влево, как слепая лошадь деда Щукаря.

– Мне лучше знать, – отрезал Зыбин.

Вечерело. Пора было определяться с ночлегом. Но не в болоте же ставить палатку. Целый день шли по водянистому мху под дождём. Я видел, что мои спутники выбились из сил.

– Ребята, хочется упасть и не вставать, но даже остановиться нельзя – ноги сразу проваливаются в болотистую жижу. Скорей бы это всё закончилось, – слабым от усталости голосом сказала Лиза.

Зыбин посмотрел в очередной раз на карту, сверил её с компасом и объявил:

– Идём прямо.

Я отрицательно помотал головой и показал рукой в другую сторону. Лиза вопросительно посмотрела на Зыбина, а я уверенно добавил:

– Минут двадцать – и мы будем на месте.

Зыбин засомневался:

– Как можно так уверенно говорить? У тебя нет ни карты, ни компаса.

Я продолжал настаивать:

– Ты пойми, если прямо пойдём – мы в этих болотах утонем.

Лиза с надеждой взглянула на Пашу. Какое решение он примет?

– Хорошо. Принимаем твой вариант. Но если ошибёшься, это будет кошмар.

Пошли. И действительно, через двадцать минут оказались в нужном месте. Наконец-то мы на твёрдой земле! Наконец-то можно поставить палатку!

Утром, не вылезая из спальника, Зыбин объявил: «Сегодня будет днёвка, надо отлежаться после вчерашнего». Днёвка – днёвкой, а завтрак готовить надо, и я пошёл варить кашу.

За завтраком Зыбин завёл c Лизой разговор о Ницше. «Лучше бы обсуждали маршрут, чем заниматься словоблудием», – я не стал их слушать и пошёл к речке.

Несмотря на то, что инспектор рыбнадзора забрал у нас удочки и спиннинг, в моём рюкзаке оставались крючки, грузила и леска. И я смастерил «кораблик». Он был больше похож на катамаран – две сухие еловые палочки вдоль, и две – поперёк, привязал камень в качестве груза, прикрепил длинную леску. А уже к ней через каждые полтора метра подвязывал леску с грузилом и крючком, как на перемёте. Над крючками вместо червей приладил по три толстых нитки, выдернув их из своего красного носка. Запустил «кораблик» поперёк сильного потока реки под острым углом. И сразу же стал вытаскивать. На крючках бились четыре крупных хариуса. «Ну, ты, Влад, даёшь!» – похвалил я себя. Одну рыбину выпустил в реку. На уху хватало, а заготавливать впрок не имело смысла: от реки далеко уходить теперь уже не будем.

Увидев рыбу, Лиза подскочила ко мне.

– Ух ты, какие большие!

– Влад, ты не рыбак! Зачем рыбу отпустил? – крикнул оставшийся у костра Паша.

– На обед хватит и трёх.

– Лови, пока клюёт, а то в другом месте можем и не поймать.

– Не велика беда. Если рыбы не будет – наберём грибов, ягод. Лес прокормит.

Схватив прыгающую возле воды рыбину, я ударил её о камень.

– Как жестоко. Тебе её не жалко? – упавшим голосом произнесла Лиза.

– Сейчас выпотрошу, посолю для вкуса, и минут через пятнадцать можно будет есть.

– Как? Сырую?

– Почему бы и нет. Кожим – река чистая.

– Ты, может, и мясо сырое ел? – не успокаивалась Лиза.

– Доводилось. А ты знаешь, что у ненцев принято есть сырое мясо и пить кровь только что убитого белого медведя?

– И ты вместе с ними…?

– Нет, я впервые на Севере.

– Влад, мне кажется, что ты выживешь, даже если окажешься в тайге за тысячу километров от жилья без еды, палатки и спичек.

Весь следующий день мы шли по ущелью. У подножия высокой горы остановились на привал. Взглянув наверх, Лиза предположила:

– За трое суток до вершины добраться вполне реально.

–Ну-у, если от основания до вершины, без рюкзаков – то можно дойти и за один день, – определил «всезнающий» Зыбин.

– Если без рюкзаков, я бы за один час добежал до вершины, – пошутил я, включаясь в разговор. Пашка оживился:

– Спорим на коньяк, что за час не успеешь?!

Спор был явно проигрышным для меня, но что-то меня подталкивало.