Читаем Паутина полностью

Суровиков понимал, что статский советник не одобрит активного участия агента в преступных деяниях. А вот сбыт краденого куда ни шло. И согласился. К декабрю лавочник уже вел комиссионные операции на тридцать тысяч рублей в месяц. Он поставлял материи в четырнадцать лавок в Александро-Невской, Рождественской и Московской частях. Русское купечество никогда не отказывалось купить заведомо краденное, если цены были вдвое меньше отпускных… А тут еще мануфактура шла на условиях кредита, деньги можно было отдавать через сорок пять дней. И желающие нашлись.

Присмотревшись к старому знакомому, Никифор предложил ему еще дело. Одних новостей про Лиговку ему теперь было мало. Он хотел не просто знать, как живут тамошние заправилы – Верлиока, явно по поручению начальника, собирался поменять власть в криминальном районе.

Лиговские бандиты давно славились в столице как самые многочисленные. Сейчас высшую марку держала шайка Осипа Пасхалова по кличке Неточай. Беглый из Зерентуйской каторжной тюрьмы, Осип прижился в доходном доме министра Двора барона Фредерикса. Сей сановный господин, которого многие считали образцом порядочности, выстроил на Лиговском проспекте огромное здание и завел в нем весьма упрощенный паспортный контроль. Настолько упрощенный, что все четыре этажа быстро заселили фартовые. Полиция не смела тревожить почтенного человека, который видится с государем по семь раз на дню. И дом жил весело и лихо, терроризируя округу. Банда Неточая занимала половину этажа и насчитывала более сорока штыков. Летом Осипа возвели в «иванское» достоинство, он участвовал в выборах и отдал свой голос Мезгирю. Сорокоум затаил обиду. Он готовил переворот на Лиговке и нуждался в секретной агентуре. Так Захар Нестерович сделался слугой двух господ.

Все это освед изложил сыщику в обстоятельной беседе. Алексей Николаевич стал задавать уточняющие вопросы:

– Встречался ли ты с атаманом?

– Нет, и даже не предвидится, потому как Верлиока меня до больших секретов не допускает.

– Жаль, жаль… А откуда берешь товар? Какие фабрики вы обжуливаете?

– Перво-наперво Шлиссельбургскую ситценабивную, – обрадовал Лыкова агент.

– Хорошее дело. А еще кого?

– Дык… устанешь пальцы загибать, ваше высокородие. Почитай, все крупно-значимые. Товарищество «Торнтон», Александровская и Новая бумагопрядильные мануфактуры, а еще Российская, Невская и Никольская… Кто еще? Северная ткацкая, Сампсониевская, общество Воронина-Лютша-Чешера… Можно сказать, что Сорокоум создал «ночной торговый дом», куда привозят выкраденные со всех здешних фабрик товары. Я реализую только малую их толику, и то тридцать тысяч оборота. А у других? Чай, не меньше. Наш «иван иваныч» должен быть миллионщик!

– Потому он и победил на выборах, – кивнул Лыков. – Купит с такими капиталами всю полицию, сукин сын.

Они помолчали. Суровиков догадывался, что ему сейчас дадут задание посложнее, а именно – вызнать насчет главаря. И показывал всем своим видом, что такой риск ему не по нутру. Старый освед знал: Алексей Николаевич никогда не поручал агентам непосильные или слишком опасные задания. Поэтому они и работали на него годами. Если людей не беречь, они в конце концов разбегутся…

Статский советник пристально смотрел на бывшего разбойника:

– Ну? Все?

– Алексей Николаич, ей-ей не смогу. Честное слово.

– Боишься, понимаю. Давай так: подскажи мне хоть что-то. И вообще, присмотрись к этим людям. Вот, например, кисти у Сорокоума маленькие, как у женщины. Хотя ростом он повыше меня.

– Откуда вы знаете?

– Сообщил один дергач. Правда, он видел атамана мельком и в сумерках. Но, похоже, не врал.

– Так-так… Маленькие кисти, – повторил для себя Суровиков. – Еще чего?

– Вид властный. Как сказал парень – сразу хочется шапку снять.

– Такого я у Верлиоки не видал. Точно не было, я бы запомнил. Да и навряд ли «иван иваныч» ходит к Никифору. Скорее, тот навещает начальство с докладом.

Лыков нахмурился:

– Наружное наблюдение за лавкой было, именно оно открыло Кутасова…

– Кого?

– Ну, того негодяя, что пырнул меня ножом. Его тоже недавно возвели в «иванское» сословие, да вишь, не удалось Никитке долго проходить в аристократах. Так вот. После моего ранения наблюдение сняли. Надо его восстановить. Но и ты мог бы пригодиться.

– Смотря чем, – тоже свел брови агент. – У них разговор короткий.

– Давай рассказывай все, что приметил. Как живет Верлиока, кто у него в приказчиках, куда он отлучается и когда. Мелочи, по которым можно догадаться о круге общения. Образ жизни его опиши. Любая деталь может сгодиться. Ты часто к нему наведываешься? Как вы договариваетесь о встрече?

Суровиков начал вспоминать:

– Курьера я обычно посылаю. Если вопрос возник, закупорка или деньги накопились и нужно их отдать.

– Сам Верлиока к тебе приезжает?

– Один только раз был, поглядеть захотел, как я живу. А так он это… конспирируется. Все же Лиговка, а они там переворот готовят.

– Насчет переворота что ты думаешь? – уточнил сыщик. – Завалить хотят Неточая? А кого на его место?