Читаем Паутина полностью

– Ничего особо нового Ларька Шишок не придумал. На фабриках, где много пайщиков, всегда проворачивали схожие махинации. Есть главный хозяин или самый жадный. Он договаривается с исполнительной дирекцией. Воровать можно только с ее согласия! Но это очень выгодно узкому кругу, когда обжуливают рядовых владельцев. Акцизные платежи, дебет-кредит остаются для публики, как надводная часть айсберга. А подводная больше, и ее делят не на всех. Потому и ловим мы на выезде из проходной целые караваны неучтенного товара. Мануфактура купила сырье, материалы, запасные части, топливо. Заплатила рабочим. Произвела товар. А он нигде не записан. Его себестоимость спрятана в другом, официальном продукте. Этот получается бесплатный, понимаешь? От его сбыта одна только прибыль. И его продают частью здесь, через таких, как Адамова Голова, а частью в Персию. Золотая жила – для двух-трех человек.

– И как он сейчас будет воровать? – посочувствовал «ивану ивановичу» сыщик. – Дело уже у судебного следователя, его и впрямь не закроешь. Люди арестованы, они дадут показания.

– На Рудайтиса? Не смеши. Это будет равносильно самоубийству. Сядут мелкие сошки, а главарь наберет новых. Придумает другую махинацию. Никто про атамана слова не скажет. Он неприкасаемый.

– А пускай, – разрешил Азвестопуло. – Нам с ним детей не крестить, но сотрудничать, пожалуй, придется. Иногда надо что-то донести из нашего мира в ихний. Тут хоть знаем, с кем говорить. Видите, убийств в Петербурге стало меньше. Уже кое-что…

– Общаться придется, – кивнул шеф. – Знаешь, Рудайтис мне в беседе даже понравился. Умный! С умным легче сговориться. И хотя я по долгу службы должен посадить его в тюрьму, пока это невозможно.

– Конечно, невозможно, – подхватил Сергей. – Мы с вами знаем его настоящее имя. А толку? Фотокарточка и результаты обмеров по системе Бертильона уничтожены. Имеется лишь общее описание примет чуть не двадцатилетней давности, под которое можно подвести кого угодно. Нынче своими руками Илларион Саввич никого не режет и не грабит, он почтенный мануфактурист. За что его в тюрьму? Приплыли…

Лыков сходил на кухню за чаем и заодно принес коньяк с марципанами. Сыщики выпили, и Азвестопуло сменил тему:

– Как быстро вы, Алексей Николаич, перековались в либералы. Оттого лишь, что царь-батюшка изволил посадить вас в узилище. А как же присяга?

Он вроде бы шутил, но смотрел серьезно. Лыков ответил ему тоже серьезно:

– Александр Иванович Гучков прав: власть деградирует. Все более и более постыдно ей служить. Силу в столице забрала шайка очень злых людей. Они опаснее Мезгиря с Сорокоумом вместе взятых. Все знают их фамилии: Манус, Рубинштейн, Манасевич-Мануйлов, князь Андроников. Это те, кого Шалый в своей знаменитой речи назвал «антрепренеры старца». Негодяи вертятся вокруг развратного и хитрого мужика, который непостижимым образом подчинил себе августейшую чету. Колдовство там, что ли? Назначения министров, казенные подряды, освобождение от воинской повинности – все теперь можно купить. Я ведь помню времена Александра Второго. Там тоже имели место аферы, через Долгорукую решали свои дела мошенники… Но такого, как сейчас, не было. И куда деваться? Поневоле захочешь республику.

– А мне все равно, кому служить, – равнодушно заявил Сергей. – Самодержцу, конституционному монарху, республиканскому министру – какая разница? Лишь бы платили жалованье. Преступники будут всегда. И такие умельцы, как я, нужны будут всегда. Вот мой символ веры.

Он махнул рюмку, заел марципаном и спросил:

– А хурмы не осталось?

– Только мороженая. Я велю к завтрему разморозить.

Коллежский асессор слегка захмелел и решился:

– Тогда главный вопрос, Алексей Николаич.

– Валяй.

– Что нас ждет?

Лыков ткнул пальцем в потолок:

– А ты разве не чувствуешь? Тучи сгущаются. И уже недолго осталось.

– Война? – догадался Азвестопуло.

– Война, но не только. Грядут… как бы сказать, чтобы без лишнего пафоса? Ты сам должен сообразить. Иначе говоря, дело дрянь. Россия в нынешнем своем виде долго не протянет. Революция будет, и похлеще той, что случилась в девятьсот пятом.

Грек закручинился и под это дело хлопнул еще рюмку:

– Ну пускай… Обновление, все такое. Нашего августейшего коленом под копчик? Так ему и надо. Но «иван иваныч»-то с какой целью?

– Фартовые атаманы почуяли, что готовится большая заварушка. Она случится не завтра, но уже скоро. И они объединяют силы.

– Да для чего?

Лыков отодвинул бутылку от помощника и обстоятельно ответил:

– Рудайтис – их представитель на будущих переговорах. С Гучковым и теми, кто готовит смену власти. Буржуазия лезет наверх, ты же сам видишь. Дворянство обнищало и выродилось. Но не хочет отдавать кормило. Там решили вырвать его силой…

– Там – это в Думе?