Читаем Патология полностью

Девушка в розовых кроссовках оставалась неопознанной. Петра считала это своей личной профессиональной неудачей. Она сама вызвалась выяснить личность погибшей, сделала все возможное и в результате ничего не узнала. Единственный интересный факт сообщил коронер^[3]: несколько месяцев назад девушке сделали аборт.

Петра попросила у Дилбека разрешения обратиться к средствам массовой информации, и он дал добро. Три телевизионных канала в вечерних новостях демонстрировали эскизный портрет погибшей. Поступило несколько звонков. Ничего существенного.

Она занялась кроссовками в надежде, что здесь найдется зацепка. Не тут-то было: магазин «Кей Март», кроссовки изготовлены в Макао. Такую обувь отправляли в Штаты в огромных количествах. Петра увидела их даже на распродажах.

Снова попыталась встретиться с Сандрой Леон, потому что ее слишком нервозное поведение казалось необъяснимым. Впрочем, возможно, оно связано с ее болезнью. Петра решила обращаться с несчастной девчонкой максимально деликатно: бог знает, через что она прошла со своей лейкемией. Звонила ей по телефону, но трубку никто не снимал.

После убийства миновало десять дней, но у детективов не было ни одной зацепки. На следующем совещании Мак Дилбек сказал, что этим делом отныне будут заниматься лишь трое детективов. Дилбек по-прежнему будет за старшего, а Люк Монтойя и Петра будут на подхвате. После совещания Петра спросила его:

— Что это значит?

Мак, не поднимая глаз, собирал бумаги.

— Что вы имеете в виду?

— На подхвате.

— Я открыт для идей.

— Неопознанная девушка, — сказала Петра. — Может, дело в ней. Об ее исчезновении никто не заявил.

— Странно, правда? — подхватил Мак.

— Может, кто-то хотел, чтобы ее не стало. Мак пригладил блестящие волосы.

— Вы хотите что-то узнать о ней?

— Попытаюсь.

— Да, это хорошая мысль. Он нахмурился.

— Что еще?

Он постучал пальцем по плоскому, изборожденному морщинами лбу.

— У меня здесь крутится одно сильное подозрение. А что, если и мотива никакого не было? Что, если группа плохих парней решила ради развлечения подстрелить несколько людей?

— Это было бы просто прелестно, — сказала Петра.

— Думаю, так могло быть.

— Конечно, могло.

Работа по выяснению личности погибшей девушки за два дня довела до изнеможения. Петра сидела за столом, жевала хот-дог. Кто-то кашлянул. Она подняла глаза.

Айзек Гомес. Опять.

Он стоял рядом. На нем была обычная голубая, застегнутая на все пуговицы рубашка, отглаженные брюки цвета хаки и дешевые мокасины. Черные волосы расчесаны на пробор и приглажены, словно у певчего в храме. Коричневое, гладко выбритое лицо. Прижимая к груди стопку старых книг по криминалистике, он сказал:

— Надеюсь, я вам не помешал, детектив Коннор. Конечно же, помешал. Но, разумеется, она ему улыбнулась. Глядя на Айзека, она не могла отделаться от впечатления, что так мог в юности выглядеть Диего Ривера. Волосы прямые, точно щетина; кожа цвета мускатного ореха; огромные влажные миндалевидные глаза. Крупные скулы и тонкий нос свидетельствовали о примеси индейской крови. Высокий рост, квадратные плечи, костлявые запястья, походка решительная, но несколько неуклюжая.

По документам юноше было двадцать два года.

Всего двадцать два, а год назад он уже стал доктором философии. По интеллекту он был много взрослее, бог знает на сколько лет. Однако когда разговор не касался фактов и цифр, обнаруживалась поразительная незрелость.

Петра была уверена в том, что он девственник.

— В чем дело, Айзек?

Она ожидала увидеть улыбку — смущенную улыбку, которая была ему свойственна. И не по причине природной жизнерадостности, а по причине легковозбудимости. Наедине с ним не раз замечала, как вырастает тканевый пузырь на его джинсах, ближе к паху. При этом у него краснели уши, и он быстро прикрывался учебником или ноутбуком. Она притворялась, что ничего не замечает.

В этот вечер улыбки не дождалась. Юноша выглядел сосредоточенным.

Восемь часов четырнадцать минут вечера. Комната детективов почти опустела, нормальные люди ушли домой. Петра сидела у компьютера, просматривала базу данных о пропавших подростках: она пыталась отыскать след девушки в розовых кроссовках.

— Вы уверены, что я не мешаю?

— Уверена. Что вы делаете здесь в такой час? Айзек пожал плечами.

— Да я тут… начал одну вещь, а закончил другую.

Он подкинул в руке стопку голубых тетрадей. Его глаза лихорадочно горели.

— Почему вы не положите их на стол? — сказала Петра. — Возьмите стул.

— Извините за беспокойство, детектив Коннор. Я знаю, что вы работаете над делом «Парадизо». При обычных обстоятельствах я бы не подошел.

Лицо осветилось улыбкой.

— Я знаю, что вы говорите мне неправду из вежливости. Я вас отвлекаю.

— Нисколько, — соврала Петра.

На самом деле нянчиться с вундеркиндом, когда хлопот полон рот, ей не хотелось. Она указала на стул, и Айзек уселся.

— В чем дело?

Айзек теребил пуговицу на воротнике.

— Я работал над множественной регрессией — вставлял новые переменные…

Тряхнул головой. Энергично, словно освобождая ее от лишней информации.