Читаем Патерн полностью

Дрібка її кучерів, помальованих на лілове, при цьому впала на ліве око. Дрібка лілових пружинок, рухливих, вібруючих, майже невагомих. Вона спробувала повернути їх на місце. Подувом з-під вивернутої губи, відтак різким рухом голови. Проте пружинки виявилися неслухняними. Знову закрили око. Наступної миті вони опинилися між великим та вказівним пальцями лілової дівчини. І повернулися на належне місце.

За удачу!Софія піднесла свій келих.

Оптимістка... — Жанна, не чекаючись, випила до дна й шумно видихнула.

Донька інженера зручніше загорнулася в банний халат, підбила диванні подушки, підібгала під себе ноги.

Спитала:

Ти обіцяла розповісти про клієнта.

Халат був неймовірно приємний на дотик. Він огортав, зігрівав і розслаблював Софіте тіло. Наче купа ситих котів.

Тобі цікаво, ага, — констатувала Жанна. — Твій дебют.

Ти казала, якийсь чумний ман’ячок.

Як подивитися. — Лілова дівчина підхопила виделкою велику брунатну оливку. Та на якусь мить затрималася між її порцелянових зубів. — Якщо з іншими порівняти, то він не кайфує від болю. Не мучить нікого.

Кісточка від оливки впала до попільнички і примостилася поміж недопалків.

Він потворний?

Я його не бачила. Із наших ніхто не бачив.

Не бачила?не зрозуміла Софія.

Він не заходить до кімнати. Ніколи. Можливо, навіть до клубу не заїжджає. Спостерігає за всім на екранах. Коли ми виконуємо його накази, працюють п’ять камер. Дві на стелі й ще три на таких довгих штангах. Він керує ними, вони можуть рухатисяповертатися, наближатися.

Дуже близько?

Близько.

Жанна витягла з пачки сигарету, припалила, задерла голову, видихнула дим у напрямку люстри. Кілька секунд спостерігала, як димні пасма огортають найбільшу з кришталевих підвісок. Відтак сказала:

Так близько, наче намагаються залізти в тебе. Я одного разу провтикала: буцнула ту камеру ногою. Нічого, витримала.

Нога?

Камера!розреготалася Жанна. — Бачила би ти, як та штанга відстрибнула!

А як він наказує?

На праве вухо тобі начіпляють комутатор.

Комутатор?

Навушник. Але Любомир не любить цього слова. Хоче, щоби ми казали «комутатор».

І всі з тими навушниками?

Усі, крім доньки клієнта. — Лілова дівчина струсила попіл на кісточку від оливки і чомусь повторила: — Усі, крім неї.

Ще й донька... — Софія відчула потребу випити.

Вона взялася за пляшку. Але відчула, як тремтить

рука, і побоялася, що не поцілить до келиха. Випила просто з пляшкидвома довгими пекучими ковтками.

А там уся фішка в його доньці, — усміхнулася Жанна. — Як каже Любомир, у цьому ритуалі ім’я королеви не змінюється.

І як її звати?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее