Читаем Пасынок человечества полностью

Она была настолько взволнована, что вопреки привычке повернулась анфас, открывая правую сторону лица, обезображенную страшным ожогом.

Андрей спокойно взял лист и осторожно понюхал. Ему стало стыдно. Варвара была права: пахло осенним садом и костром, задымленным опавшими, прелыми листьями. На ощупь это был обычный лист с дерева с нежным пухом белесого ворса. Черенок на стебельке все еще оставался влажным. Обычный кленовый лист…

По дороге в лабораторию он никого не встретил. И вторую половину рабочего дня провел в одиночестве.

После травления (перекись водорода, лимонный сок и щепотка соли, – хлорное железо давно закончилось) Андрей залудил контактные дорожки сплавом Розе. Теперь можно было начать пайку деталей, чтобы завтра установить колодку процессора и залить готовый блок лаком. Но смысла в опережении графика Полозов не видел. Известная фича: не спеши выполнять свое, а то поручат чужое.

Он сложил инструменты и пылесосом убрал стружку от сверления. Слил реактивы и старательно вымыл химическую посуду. Затем включил компьютер: остаток времени хотел повозиться с программой.

Поначалу ничего странного не заметил: пингвин и обычный консольный вывод (разумеется «линукс»! ибо каждому программеру известно, что «виндоус – маст дай», и вообще, хватит кормить американцев!), и только запустив «иксы», понял, что его насторожило. Системный администратор не потребовал логин-пароля, чтобы присвоить новому пользователю соответствующий допуск и ограничения. Это было не просто «необычно», это было невозможно!

Он подключился к локальной сети – никакой реакции. Но когда попытался вывести на экран план Бункера, ничего не получилось. Диспетчер упорно показывал только первое крыло, в котором находился Андрей, обрывая линии чертежа у стен центральной шахты. Спустя четверть часа безуспешных попыток Андрей сдался и отправил на печать то, до чего сумел достучаться. Не дожидаясь конца распечатки, удалил из памяти «историю» со своим обращением к архитектуре объекта, заморочил серверу «бошку», чтобы он не «вспомнил», из какой лаборатории качали схемы, и выключил компьютер. Потом еще несколько минут выхватывал из приемного лотка принтера отпечатанные планы этажей. Последней выползла трехмерная схема лестниц между горизонтами.

Сложив листы вчетверо, Полозов сунул их в карман на место внезапно ожившего куска паранита и минуту сидел неподвижно, прислушиваясь. Ничего не происходило. Не звонил телефон, не стучали сапоги по полу коридора. Никто не спешил «пресечь и наказать».

Он взглянул на стенные часы: гудок к построению на вечернюю поверку должен был прозвучать пять минут назад.

Андрей встал, поправил спецовку и подошел к дверям.

Снаружи ждал пустой, безмолвный коридор.

Пусто, дико… Ему стало не по себе. Он выключил свет и, ускоряя шаги, двинулся в сторону склада. Через минуту уже бежал. Шлепанцы зауживали шаги, и Андрей их сбросил. Ступни приятно ложились на шероховатый бетон, бежать стало легче.

Светильники горели как обычно: через четыре на пятый. Полозов несся от одного яркого пятна к другому и думал о символике: «как в жизни, – череда темных и светлых пятен. Причем темноты гораздо больше света».

Ему стало страшно. Он остановился. Прислушался: сквозь шумное дыхание пробивалось необычное потрескивание. В остальном – тишина.

«Как же это здорово, когда в ушах не шумит!» – наверное, в десятый раз за день порадовался Полозов своему неожиданному выздоровлению.

Осмотрелся: на потолке – змеящиеся кабели и воздуховоды, опутанные неряшливыми хлопьями паутины. Впереди – еще два светильника и поворот коридора. Что трещит, он так и не разобрал, а потому просто двинулся дальше.

«Так вот, почему я остановился, – понял Андрей. – Перед поворотом…»

Он осторожно заглянул за угол. Под ближайшей «люстрой» спиной к нему сидел человек.

– Эй! – крикнул он сидящему. – Куда все подевались?

Человек с отчетливым хрустом повернул к Полозову голову. Если учесть, что плечи сидящего не шелохнулись, Андрею было от чего отступить на шаг. А когда он разглядел лицо сидящего, остро пожалел, что вообще вышел из лаборатории.

– Немой? – просипел Пена незнакомым голосом. – Полозов? Ты не знаешь, что со мной случилось?

В голосе надзирателя было столько отчаяния, что Андрей, уже не помышляя о побеге, приблизился.

– Только не стреляй, ладно? – тускло попросил надзиратель. – Они охотятся на меня. Называют зомби. Ничего не понимаю. Какой же я зомби? Вот ты скажи: я похож на зомби?

Вид Пенкова, который продолжал говорить с повернутой к спине головой, напоминал самые мрачные кадры фильмов ужасов. Но, глядя в его испуганные, широко раскрытые глаза, Полозов не решился на правду и только неопределенно пожал плечами.

– Ах да! – вспомнил надзиратель. – Ты же контуженый.

И вдруг он оживился. Шустро вскочил на ноги и с уже знакомым хрустом развернулся корпусом к Андрею:

– Потрогай! – Он заставил Андрея взять себя за руки. – Разве холодные?

Руки Пенкова оказались ледяными. Полозов опять пожал плечами, но надзиратель разглядел ответ у него в глазах и потребовал измерить пульс.