Пасынки Земли

Роберт Силверберг. Пасынки Земли.

Robert Silverberg.

Stepsons of Terra (1958). – _

1

Эвинг медленно просыпался, чувствуя леденящий, сковывающий холод во всем теле. Но постепенно он начал оттаивать. Вот уже стало теплее голове и плечам, тепло медленно проникало в остальные части тела. Он попробовал пошевелиться, насколько это было возможно, и искусно сотканная нежная паутина из пены, в которой он, как в люльке, покоился в течение всего космического путешествия, затрепетала, встревоженная ожившими мускулами.

Он вытянул руку и опустил вниз рукоятку, торчащую в каких-нибудь шести дюймах от него. Из отверстия рассеивателя на «люльку» обрушился поток жидкости, растворяя и смывая сковавшую Эвинга паутину. Теплее стало ногам. Тяжело дыша, он с трудом поднялся. Сделав два шага, Эвинг остановился и осторожно потянулся.

Он проспал одиннадцать месяцев, четырнадцать дней и около шести часов, как показывали часы, установленные на панели управления над его «люлькой». Время отсчитывалось в абсолютных галактических единицах.

Секунда – галактическая единица измерения времени – была выбрана только потому, что когда-то ею пользовались на планете, откуда происходили все люди.

Эвинг прикоснулся к эмалированной кнопке, и маленький сегмент внутренней обшивки корпуса корабля откинулся вниз, открывая мягко светящийся смотровой экран. В центре экрана висела зеленая планета. И это не был цвет люминофора экрана – зеленый цвет был ее естественным цветом.

Обширные моря омывали ее материки.

Земля!

Эвингу было хорошо известно, что он должен делать дальше. Теперь, когда в его оттаявшем теле восстановилось нормальное кровообращение, он быстро добрался до противоположной стены, где находился субэфирный генератор, и щелкнул выключателем. Загорелась зеленая лампочка.

– Говорит Бэрд Эвинг, – произнес он в микрофон передатчика. – Я нахожусь на околоземной орбите. Пока что все в порядке. В ближайшее время начну спуск на Землю. Ждите следующих сообщений.

Он отключил передатчик. В эти самые мгновения его слова уже летели через галактические просторы к родной планете, унесенные субэфирной волной. Пройдет пятнадцать дней, и сообщение будет принято на Корвине.

Все эти долгие месяцы своего одиночного полета Эвинг, конечно, предпочел бы бодрствовать. За это время можно прочитать много интересных книг и прослушать массу музыкальных записей. Он ужаснулся от мысли, что проспал почти год, не пробуждаясь. Сколько времени пропало зря!

Однако те, кто послал его в далекое путешествие, приводили другие доводы:

«Вы полетите через невероятно огромное космическое пространство, да еще в одиночном корабле. Невозможно так долго бодрствовать и не сойти с ума, Эвинг. Нам необходимо, чтобы вы оставались в здравом уме».

Он пытался возражать, но они были непреклонны. Жители Корвина посылали его на Землю, не считаясь с безумными расходами, чтобы он смог выполнить поручение огромной жизненной важности. Стоило им хоть на миг усомниться, что он прибудет на Землю не в самом лучшем виде, они тотчас бы заменили его другим. Эвинг неохотно уступил. Его поместили в питательную ванну и показали, как с помощью управляемых руками и ногами рычагов привести в действие механизм глубокого охлаждения, позволяющего безболезненно перенести длительное путешествие в состоянии «спячки», а затем, по окончании полета, быстро выйти из этого состояния. Его корабль, чуть больше обычного гроба, тщательно герметизированный, был запущен в тьму космоса. Маленький одноместный плот в безбрежном мире.

Прошло не менее десяти минут, прежде чем весь его организм полностью восстановился и все физиологические функции пришли в норму. В зеркале он увидел необычную мягкую щетину, покрывшую его изможденное лицо. Эвинг и раньше не страдал избытком плоти, но теперь он был похож на скелет. Щеки глубоко запали, кожа туго обтягивала выступавшие скулы. Живот совсем втянулся внутрь, ноги и руки скорее напоминали конечности паука, чем человека. Казалось, что даже волосы его увяли за это время. В 3805 году, когда он покинул Корвин, чтобы совершить этот крайне необходимый перелет на Землю, они пылали ярко-рыжим огнем. Теперь же его шевелюра потемнела, приобрела грязно-коричневый цвет. Эвинг был высоким, поджарым мужчиной, с резкими чертами лица и мягкими пытливыми глазами.

Сейчас ему предстояла очень важная работа.

Рядом с субэфирным передатчиком была смонтирована установка обычной радиосвязи для сообщения внутри планетарной системы. Глядя на бледно-зеленый шар Земли, он включил радиопередатчики. В ответ послышался только шум атмосферных помех. Затаив дыхание, Бэрд ждал. Ждал те слова, которые он впервые услышит, слова, которые будут произнесены на земном языке. Его охватила тревога: поймут ли земляне его англо-корвинский диалект?

Ведь как-никак прошла почти тысяча лет с тех пор, когда была основана колония на Корвине, и более пятисот лет с того времени, когда обитатели этой планеты остались без каких-либо контактов с материнской планетой. За пятьсот лет языки могли сильно измениться.