Читаем Пасынки Третьего Рима полностью

– Ты-то чего так дергаешься? Подумаешь, продадут их для того, чтоб с ними мужики и парни развлекались… На то они и девки. У нас на станции…

– Ты идиот? – зашипел не хуже заправского скавена Костя. – Их же для борделя покупают! А туда не только девчонок продают, но и пацанов… тех, кто посимпатичнее! Есть любители, которым… которые любят не с женщинами… Слышал, что сказал сейчас этот? Ему в бордель не только девчонки нужны! Хочешь, чтобы и нас с тобой… так же… как и этих, как ты говоришь, девок?

Марк вздрогнул и отпрянул от «чистого». А потом представил себе то, о чем Костя сейчас говорил с такой убийственной беспощадностью в голосе.

Его даже замутило от отвращения и запоздало нахлынувшего липкого страха. В родной общине, где ощущалась постоянная катастрофическая нехватка женщин, всякое случалось. Но грозного авторитета Кожана хватало местным адептам нетрадиционных отношений, чтобы не выставлять свои пристрастия на всеобщее обозрение и не навязывать их другим в качестве «естественных и нормальных». И уж точно не втягивать в них так называемый молодняк. Потому что огрести за это дело от вожака можно было люто и нешуточно! А тут…

«Большое метро… – с гадливостью подумал Марк, усилием воли подавляя недостойный настоящего охотника страх. – “Чистые”… Ур-роды!..»

Костя сидел бледный и неотрывно следил за происходящим у соседней клетки. Марк еще немного подумал и мысленно согласился, что с такой примечательной внешностью «чистому» действительно было чего бояться в этом мире уродов и извращенцев.

– Тебе-то откуда все это так хорошо известно? – осторожно поинтересовался он. – Да и про арены, про местное рабство…

– Мою маму когда-то тоже так продали… – бесцветно отозвался Костя. – В бордель на Черкизоне. В то время она была чуть старше их… Я родился там и видел… много чего видел… – он резко мотнул головой и снова съежился. – Если сейчас эти подойдут к нашей клетке… – его глаза вдруг полыхнули каким-то фанатичным протестом и ненавистью. – Не хочу!!!

– Черкизон? – Марк снова мысленно вызвал в памяти виденную в «кабинете» у Кожана карту метрошных веток и их окрестностей и чуть не присвистнул от удивления. – Это же совсем не в метро! Почему тебя тогда здесь продают, а не там?

– Потому что! – зло огрызнулся Костя. Но напоролся на внимательный и серьезный взгляд юного мутанта и остыл. – Ты спрашиваешь, откуда мне все так хорошо известно… И про рабство это… Я родился рабом. И меня уже четвертый раз продают, а здесь – второй… Сбегал я от хозяев. Несколько раз. Ловили, учили покорности… некоторые потом снова продавали…

– Ты?! Сбегал? – Марк даже приподнялся и уставился на соседа, словно впервые видел. Надо же, сначала «чистый» показался скавену слишком мягким, по-девчоночьи слабым и нерешительным. А он, оказывается, – беглец со стажем, неоднократно битый, но тем не менее не оставляющий упорных попыток вырваться на свободу… Какой же несгибаемый характер и какая нечеловеческая выдержка кроются под этой, как оказалось, обманчивой внешностью «ангелочка»?

Костя пожал плечами и сгорбился, обняв колени и опустив на них голову.

– И ведь каждый раз меня покупали именно из-за этой моей чертовой смазливой рожи! – глухо и яростно донеслось до Марка. – Надо же было уродиться таким… херувимчиком!

Длинная дрожь прокатилась по согнутой, с выступившей цепочкой позвонков, худой спине черкизонца.

– Не хочу… обратно… – упрямо и еле слышно повторил он.

Скавена осенила совершенно неожиданная и, как ему показалось, блестящая идея… Он даже ухмыльнулся.

– Херувимчик, говоришь? – протянул он. – Понятия не имею, правда, кто это, но чтоб мне вовек «одеколона» не нюхать, вопрос внешности в данном случае вполне поправим!

– Что ты хочешь этим сказать? – приподнял голову Костя. В его глазах мелькнула слабая надежда.

– А вот что! – радостно сказал Марк и… от всей души отвесил соседу по клетке хорошую такую плюху. – Ну? Теперь понимаешь?

– Кажется, понимаю… – прошептал «чистый», оживая.

– Обзови меня как-нибудь… для достоверности! – подмигнул ему Марк. – Можешь даже матом, я не обижусь. Только ори погромче, чтоб все слышали!

– Ага… Чертов мутант!!! – вдруг пронзительно завопил Костя. – Убери от меня свои грязные лапы!!! А-а-а-а-а, помогите, он меня сейчас убьет!!!

Марк, схватив за запястья вскинутые в инстинктивном жесте защиты руки «чистого», прошептал:

– Не преувеличивай, не убью… – И уже в голос, угрожающе: – Ты кого это мутантом назвал, червяк бесхвостый?!

Через несколько секунд они, сцепившись, как два молодых кота по весне, уже катались по тесной клетке, вдохновенно колотя друг друга и оглашая своды перехода яростными воплями и злобным пыхтением.

– Да чтоб вас разорвало, сучьи дети!!! – к их клетке уже несся, оставив зареванных рабынь и их покупателей, хозяин. Надсмотрщик сноровисто затолкал девчонок обратно в клетку, щелкнул замком (на всякий случай, чтоб не сбежали или чтоб не спер никто) и поспешил следом, расталкивая сгрудившихся зевак и на ходу снимая с пояса плеть.