Читаем Пасынки Третьего Рима полностью

– Да чтоб меня! – охнул Буль. – Это же волк!!!

– Собака, – машинально поправил Бабай, не отрывая взгляда от неожиданного явления. – На шерсть и хвост посмотри!

В какой-то момент пламя факела и упавшие на мост лучи вышедшего из-за облачка солнца отразились от чего-то блестящего и вдруг проявили из воздуха четкую фигуру огромного – в холке ростом почти со взрослого мужчину – зверя с черной, плотно прилегающей к телу лоснящейся шерстью. Острые уши, вытянутая зубастая морда, загнутый крюком хвост… И глаза, глаза… Круглые, горящие не то отсветом пламени, не то собственным огнем – кроваво-красным, как зарево пожара, и столь же пугающим, затягивающим…

Настоящая адская гончая, какими их представляли в старинных легендах! Только вот по чью грешную душу она пришла в эти края?..

– Андрюха, мать твою, заснул?! Вторую кидай, мазила!!! – раздался вопль, заставивший всех очнуться от наваждения.

Второй факел попал куда надо. Куча хвороста вспыхнула почти сразу (видимо, и ее полили какой-то немудрящей «горючкой»), дохнув в небо жирным черным дымом.

Но на мосту, к удивлению людей, уже никого не было. Ни мерцающего миража, ни жуткого зверя, появившегося из него, как картинка на календарике-переливашке. Да и ощущение депрессии вдруг пропало – разом, как выключили.

Никого и ничего. Словно почудилось всем.

– Мазафака… – вытер пот Репа и озабоченно посмотрел на приятеля: вдруг тому снова худо? Но нет, Пакет вроде бы держался.

– Вот так и живем, – эхом откликнулся командир заставы. – Морра приходит, проверяет нас на вшивость… и уходит, стоит только костер запалить. И как долго это еще будет продолжаться – неизвестно.

Он вдруг ухмыльнулся и ткнул пальцем в сторону правого берега:

– Но, правда, мы теперь хоть знаем, что она собой представляет и как выглядит!

На обратном пути, уже после того, как бригада пересекла МКАД, Марк вдруг остановился и озабоченно захлопал себя по бокам.

– Ты чего? – спросили его.

– Нож потерял! – лицо подростка приобрело растерянное и расстроенное выражение. – Наверно, когда бежали, или у моста…

– Ну и плюнь! – посоветовал Репа, отличавшийся поразительной легкостью и нестяжательством в отношении вещей.

– Это ты плюй! – слегка нервозно огрызнулся Марк. – А я не могу! Нож-то отцовский! Отец подарил перед первой охотой!

Репа притих, а остальные понимающе закивали. Всем им было прекрасно известно, как чуть ли не боготворил О’Хмара погибшего отца и всякую память о нем. И как трепетно относился ко всем оставшимся после него вещам – особенно к перешедшему по наследству охотничьему снаряжению и оружию.

– Бригадир… – умоляющие глаза подростка обратились к Бабаю. – Это же отцов нож, я не могу… не могу его так оставить!.. Может, я быстренько добегу до моста, проверю, а? Я помню, что вытаскивал его там, у будки, перед тем, как морра пришла… Вдруг он и сейчас там валяется? Бригадир, пожалуйста!..

Бабай с сомнением пожевал губами. Мальчишки в Алтуфьево взрослели быстро, причем – в самых что ни есть спартанских условиях. То есть, не сказать, что их хладнокровно и цинично швыряли в жизнь, как щенков в воду за шкирятник – выживет или потонет? Но и особо над ними – в отличие от немногочисленных и потому куда более ценных для будущего общины девочек – никто не трясся. Неписаные законы алтуфьевской вольницы вынуждали юных мужчин, будущую силу и опору станции, с младых ногтей проявлять все самые необходимые для выживания и конкуренции навыки. Сумел выкарабкаться из кучи таких же, как ты, щенков и доказать всем, что ты не рохля, не никчемный неумейка и плакса – молодец, займи надлежащее место в стае среди взрослых и зубастых. Не сумел – отправляйся на самую низшую ступень местной иерархии. Или вообще сдохни, ибо кому ты здесь такой нужен?

Нормальный, как говорится, естественный отбор.

О’Хмара, несмотря на юные годы, уже несколько раз выходил в самостоятельные рейды, но недалеко от станции и ненадолго. И всегда возвращался целым и невредимым. Да и в совместных рейдах подросток уже успел показать себя, несмотря на упрямый и временами взрывной нрав, достаточно осторожным, хладнокровным и умеющим просчитывать свои действия членом команды. Сегодняшнее приключение с моррой, подействовавшее на Марка не самым лучшим образом, выявило в нем также и почти что взрослую стойкость духа и физическую выносливость.

Но настолько далеко Бабай еще не отпускал своего самого юного охотника: как командир, он нес за него ответственность, и потому пока вполне резонно опасался посылать его в дальние рейды одного. Все-таки не довоенные времена, когда зверье было нормальным зверьем, а растительность – обычной растительностью, а не хрен знает чем с замашками взбесившихся венериных мухоловок!

– Сор-гора же – вон она, видна! – продолжал Марк, кивая в сторону северо-запада, где за поросшим кустарником пустырем возвышалась цитадель соседей. – И вышки их сторожевые – тоже. Наверняка с них далеко видать, если вдруг чего – так дозорные увидят, помогут…