Читаем Паства (СИ) полностью

Воин замер, уставившись на торчавший в своей груди меч. После, переведя взгляд на пепельноволосого, с диким рёвом вогнал своё орудие в брюхо обидчику. Удар был такой силы, что лезвие, пройдя через брюшную полость, вышло со спины врага.

Пламя на клинке засияло ещё ярче. Белоголовый, сраженный ответным ударом, пал на землю, извлекая лезвие меча из тела соперника. Оставшись стоять на ногах, Ярость молча наблюдал как из его раны хлынула кровь, заливая оголенный торс, придав ещё более жуткий вид. Спустя мгновение рана, хоть и медленно, но стала затягиваться, а кровотечение становилось всё меньше, пока полностью не прекратилось. Победитель склонился на колени перед поверженным. Ярость в его глазах угасала также, как и силы врага. Меч будто бы вытягивал жизнь из проигравшего. Именно этим Торен смог объяснить себе исход битвы.

Сильными руками воин приподнял голову умирающего, дабы всмотреться в ещё живое лицо. Пастырь видел, как губы белоголового едва шевелились. Его убийца всеми силами старался разобрать последние слова умирающего. Свет от меча погас.

Ещё недавно обезумевший от гнева воин был спокоен и даже опустошен. Победа над противником не принесла ему радости. Вытащив меч из тела убитого, он приобнял ещё неостывшее тело и заплакал.

Внезапный крик прервал окутавшую всё вокруг тишину. Держа на коленях безжизненное тело, победитель отсылал свой крик в небеса, а его тело вдруг охватило пламя. Миг и всё вокруг запылало огнем, обращая остров в прах.

Вскрикнув от жгучей боли, Торен проснулся.

Нет, это была его комната: всё те же мрачные стены, старый испачканный стол и узкая деревянная кровать. Его сознание медленно возвращалось в реальность. Но боль от пламени, проглотившая его, продолжала преследовать свою жертву. Окинув себя взглядом, он убедился, что ожогов нет. "Это сон, всего лишь сон”.

— Они сведут меня с ума, — бормотал себе под нос Торен.

Мысль о потере рассудка болью отозвалась в его душе. Перед глазами предстал Мирас, не друживший со своей головой. По крайней мере, такой образ прежнего настоятеля сложился в сознании из услышанных рассказов. Но насколько они были правдивы? Жаль, что старик ушёл раньше времени. Он многое бы поведал своему ученику.

"Мирас же вёл дневник!" — подобно холодному душу, эта мысль заставила пробудиться разум Торена.

Вскочив с кровати, он зажёг огарок свечи. Тусклый свет разогнал тьму по уголкам небольшой комнатушки.

— Он должен быть где-то здесь, — роясь в куче старых и потрёпанных книг, Торен пытался отыскать ранее откинутое им за ненадобностью.

Нашел! Почувствовав облегчение, пастырь выдвинул стул и тут же уселся за чтение. Старинный переплёт уже поистрепался. То ли от времени, а может, и по умыслу своего хозяина некоторые листы дневника были отделены и вложены обратно. Общая последовательность повествования была нарушена. Глаза Торена быстро забегали по страницам. Судя по размеренному почерку, писавший эти строки явно был в ладах со своими мыслями:

Уже более тридцати лет я остаюсь бессменным смотрителем прихода "Последней надежды". Новый день практически неотличим от предыдущего. Меняются лишь времена года. Каждое утро всегда начинается одинаково: кружка горького кофе, сваренного на костре, и несколько яиц с чёрствым хлебом. Я был бы рад отведать запечённого с овощами поросёнка, но Понтифики, вероятно, считают, что мне достаточно и этого. Поэтому довольствуюсь тем, что заслужил.

Далее я в гордом одиночестве зачитываю Книгу Двух и до обеда провожу всё время в молитвах о душах усопших.

Как только солнце после зенита начинает свой путь в сторону заката, я отправляюсь на кладбище и до первых сумерек провожу на нём всё своё время.

Раньше, когда я был моложе, мне было куда проще поддерживать порядок на нём. Но с годами сил на это остаётся всё меньше и меньше. Я слишком стар и немощен в своих возможностях. Мне нужен помощник. Сегодня снова напишу в Совет. Пусть мне пришлют молодого послушника.

Чтение длилось не долго. Странный шум с улицы прервал его занятие. Меньше всего Торен хотел вновь встретить бандитов из шахт.

Медленно, стараясь не издать ни единого звука, он вышел из комнаты и, словно затаившаяся кошка, начал вслушивался в ночную тишину. "Показалось", — успокаивал себя пастырь, прогоняя дурные мысли из головы. Но звук мелкой гальки под сапогами в ту же секунду разжёг страх.

Бежать! Прятаться! Но куда? Куда можно было сбежать из здешних стен? В подвал, а оттуда наружу. Потом украдкой по склону на песчаный берег. Нет. Петли давно проржавели, их скрип сразу привлечёт внимание, и тогда ему не скрыться от обидчиков. Наверх по винтовой лестнице к чаше маяка. Но пляски теней от пламени сразу его выдадут.

Страх перерастал в панику. Она сковала несчастного, полностью парализовав. Застыв, Торен всё отчетливей слышал шаги приближающиеся к главному входу обители.

Дверь, заперта ли она? Воспоминания прошлого дня, словно картинки замелькали перед глазами. Но нет, он не в силах был вспомнить о такой мелочи. Шаги затихли на каменных ступенях, и кто-то потянул за ручку двери.