Читаем Пастух полностью

Так Нил месяц мимо ее дома ходил и все боялся слово молвить. Как-то раз жарким днем в середине лета Катерина Львовна бабку к родне отпустила, а сама белье в корыто собрала и пошла полоскать на Реку. Сидит Катерина Львовна на мостках и плещет в быстрой воде белые рушники, рубахи да простыни.

Полощет, чистое белье полными белыми руками отжимает и в корыто складывает, а сама меж тем украдкой смотрит — не идут ли торбеевские парни на купание?

И верно — показались из-за бугра, спускаются по тропинке, что по песчаному косогору вьется, и уже близко к мосткам подошли. И Нил с ними идет, чуть поодаль, как водится.

Катерина Львовна корыто, в котором белье лежало, локотком в воду спихнула, подождала немного и давай кричать:

— Ой, белье уплывает, ой, помогите!

Смотрят парни — плывет по стремнине корыто с бельем, а на мостках баба молодая голосит, руками машет, убивается. Все смеяться стали, а Нил разбежался, парней перед собой растолкал в стороны и, как был в рубахе и портах, в воду с мостков, головой вперед, прыгнул. В десять гребков корыто догнал и к берегу стал толкать.

А на берегу уже Катерина Львовна ждет, охает. Вылез Нил из воды на песочек, корыто Катерине Львовне передал. Подол рубахи отжал и говорит торбеевским ребятам:

— Ну вот, я уже искупался. Пойду теперь домой сохнуть! — И повернул обратно, к деревне.

На полпути его Катерина Львовна догнала и говорит:

— Как бы ты не простудился, вишь, весь мокрый с головы до ног! Заходи ко мне в избу — утрешься сухим полотенцем, обсохнешь!

Ну, Нил второго приглашения ждать не стал, пошел вслед. Идет и сам счастью своему не верит, что сейчас с Катериной Львовной наедине окажется.

Зашли они в избу, а там пусто. Только черный кот на полу лежит, в солнечном лучике греется, тараканы за печкой шуршат, в темном углу лампадка светит под иконами. Катерина Львовна дверь на засов затворила и говорит Нилу:

— Проходи, не стесняйся, домашних нет, никого не побеспокоишь. Снимай рубаху — пусть обсохнет немного.

Приняла Катерина Львовна у Нила мокрую рубаху, отжала и сушиться на веревочке повесила — ровнехонько напротив крайнего окна, что на улицу выходит. А потом подошла к Нилу и стала его красным полотенцем обтирать. Обтирает нежно и медленно, будто Нил из тонкого стекла сделан. И все глаз с Нила не сводит, улыбается и говорит ему чего-то. А Нил уже ничего не слышит: кружится у него перед глазами, и боязно ему, и сладко. Обхватил он Катерину Львовну, к себе привлек и поцеловал прямо в губы.

А что потом было — не знаю, я свечку не держал. Может, кот что видел, только вряд ли он вам расскажет.

Нил от Катерины Львовны за полночь вышел. Месяц на небо поднялся, дорогу освещает. Идет Нил посреди полей, и не идет даже, а летит над землей, так ему легко и радостно. Колышется рожь под ночным ветром, мерцают звезды, шумят вдалеке темные купы деревьев, а от мягкой пыли на дороге, нагретой за день, босым ногам тепло. Нет у Нила в голове никаких мыслей и забот — только хочется ему, чтобы эта ночь не кончалась, чтобы вечно он так летел в лунном свете над полями, овражками и перелесками.

И таким он лег спать счастливым в ту ночь, каким уж никогда не бывал после того. А ведь все люди так — счастливы, пока молоды, пока о завтрашнем дне не думают и не догадываются о горечи и разочарованиях нашей грешной жизни.

5. Теленок

Минул месяц, потом другой. Нил стал часто в Высоцкое отлучаться — сперва вечером, а потом и днем уходить, так уж ему не терпелось увидеть Катерину Львовну. И до поры до времени никто про них ничего не знал и не замечал.

А осенью, сразу после Воздвиженья, случилась у Нила беда: пропал теленок из Осипова стада. И не чей-нибудь теленок, а тех самых Рябининых. Вечером пропажа обнаружилась, а утром пошли мужики по лесу искать, собак взяли. Лес большой, за нашей деревней начинается, а где кончается — неизвестно. Весь день искали, не нашли и ввечеру повернули обратно. Когда по березовой опушке брели, увидели на земле телячьи следы. И человечьи рядом: чья-то босая нога в глине отпечаталась.

Мужики к старому Осипу — что и как, куда теленка дел? А он в ответ мычит, смеется, головой трясет и объяснить ничего не может. Только на Нила пальцем показывает — у него, мол, спрашивайте, он вчера стадо пас. Немой был Осип и на голову скорбный.

Мужики тогда к Нилу приступили:

— Ты вчера за стадом смотрел?

Нил им в ответ:

— Я смотрел. Только вашего теленка не уводил и не резал, а куда он делся — не знаю.

И больше ничего сказать не хочет, ни где был, ни чего делал.

Стали мужики на Нила кричать. В одиночку-то к нему задираться никто не стал бы, а все вместе осмелели. Пуще всех старший сын Рябинин старается. Он уже с утра выпимши, а к вечеру еще добавил. Кричит Рябинин на Нила:

— Зарезал теленка, лешак, по глазам вижу! Зарезал, зарезал, кровь выпил, а мясо цыганам продал! Ты вот завсегда босой ходишь — а отчего в грязи след босой ноги отпечатался, а? Не говоришь? Давайте его розгами пороть, пока не сознается, козячий сын!