Читаем Пастор полностью

Если бы я не был утомлён бегом и жарой, то залился бы краской. Потянулся за телефоном, пытаясь незаметно переключить на другую дорожку.

Она засмеялась.

— Всё в порядке. Я просто немного удивлена, увидев, что слушают… Что слушают Божьи мужчины во время пробежки? Хммм? Нет, не отвечай. Пение монахов.

Я сделал шаг в сторону Поппи, и её глаза метнулись к моему прессу, опускаясь к тому месту, где висели мои шорты. Когда она подняла на меня свой взгляд, её улыбка немного поблекла. Я хорошо мог видеть, какими твёрдыми стали её соски.

Закрыл глаза на минутку, пытаясь успокоить свой чёртов член.

— Или, возможно, это что-то совсем противоположное, типа шведский дэт-метал (прим.: экстремальный поджанр метала) или наподобие этого. Нет? Эстонский метал? Филиппинский?

Я попытался думать о чём-то асексуальном, когда открыл глаза. Вспоминал свою бабулю, покрывало на алтаре, вкус коробочного вина для причастия.

— Не любишь слишком болтливых, я права? — спросила она, и это вывело меня из раздумий. Была ли она безумной? Как можно думать о моей нелюбви к ней, в то время как я стою здесь твёрдый как камень?

— Ты был так мил со мной, когда я пришла к вам в первый раз. Но, чувствую, ты немного отстранился от меня, — она опустила взгляд на свои ноги, совершив движение, которое только подчеркнуло её длинные и густые ресницы.

Боже, даже эти ресницы делали меня твёрдым. Наверное, теперь это мой новый объект для пожирания глазами.

— Всё совсем не так, — ответил я, немножко расслабившись, потому что мой голос уже был под контролем. — Я очень благодарен вам, что вы посчитали меня достаточно умелым пастором и снова пришли в мою церковь, — я уже собирался сказать ей, чтобы она начинала искать себе другое место, и предложить ей в этом помощь, но Поппи меня перебила.

— Знаете, я нашла в церкви какое-то умиротворение. И рада, что столкнулась с вами. Но на самом деле я увидела объявление на сайте о приёмных часах и решила попробовать поговорить с кем-то, да и мне очень было интересно, как всё выглядит, и смогу ли я перебороть себя? Я не рассчитывала на исповедь…

Ну, спасибо Богу хоть за это.

— …не думала рассказывать о чём-то. Я пытаюсь начать всё с чистого листа, но чувство, что чего-то не хватает, преследует меня. Словно я живу не своей жизнью, как-то неправильно, что ли. И я говорю это вам после того, как рассказала, что мне стало… легче дышать. Интересно, какая религия моя… Но, наверное, я просто ещё не поняла, чего хочу от жизни.

Её речь пробудила во мне инстинкт священника. Я сделал глубокий вдох, собираясь рассказать ей кое о чём, что говорил многим людям, но до сих пор произношу эти слова с замиранием сердца, словно всё в первый раз.

— Я верю в Бога, Поппи, но также считаю, что духовность не для всех. Ты сам должен выбирать, чего хочешь от этой жизни, будь то карьера, вечные путешествия, семья или какие-то иные вещи. Но возможно и такое, что вы обнаружите другую религию, которая вам подходит. Не хочу, чтобы вы чувствовали давление и изучали католическую церковь по какой-то непонятной причине, кроме искреннего интереса или любопытства.

— А что насчёт горячего пастора? Это уважительная причина для посещения церкви?

Ужас, должно быть, отразился на моём лице — в основном потому, что её слова разрушали мой самоконтроль, — но затем она засмеялась. Её смех был приятной мелодией для моих ушей, он словно эхо, знаете, которое можно услышать в танцевальной студии или бассейне в Хэмптоне.

— Расслабься, — говорит она. — Я пошутила. Хочу сказать, да, ты горяч, но это не причина, из-за которой я заинтересована. По крайней мере, — она посмотрела на меня, и в этот миг моя кожа начала пылать от возбуждения, — это не единственная причина, — и тогда всё исчезло, а она развернулась и помчалась прочь от меня.

Я был таким идиотом.

ГЛАВА 3.

Я пришёл домой и сразу же принял холодный душ, простояв под водой до тех пор, пока не успокоилась моя эрекция. Хотя, если я снова увижусь с Поппи, она тут же даст о себе знать.

Хорошо, возможно, я не смогу перестать хотеть её, но необходимо проявить хоть чуть-чуть самообладания. Больше никаких фантазий. Больше никаких пробуждений, когда я трахаю свой собственный матрас, мечтая о ней. Наверное, важно говорить ей то, что нужно… Видеть её заблудшим ягнёнком, который ищет своего Бога, а не сексуальной женщиной с красивыми ногами.

О, эти идеальные ноги.

Я натянул брюки поверх боксёров и надел свежую чёрную рубашку, как обычно закатав длинные рукава до локтей, и белый воротник. Не колеблясь, я поправил его, приводя в нужное состояние. Это как напоминание о том, почему я выбрал этот путь и теперь должен отречься от всех земных грехов.

Я делаю это для своего Бога.

Я делаю это для своей церкви.

Я делаю это для своей сестры.

И вот почему Поппи Дэнфорс приводила в замешательство. Я хотел выглядеть сексуальным перед своим собственным прихожанином. Хотел, чтобы церкви снова начали доверять. Хотел стереть следы ужасных людей во имя Бога.

И я также хотел безболезненных воспоминаний о Лиззи, чтобы моё сердце больше не болело и не испытывало вину.