Читаем Пасть полностью

Картина трагедии складывалась примерно следующая: собака напала на мальчика и жесточайше убила его. Колыванов изрешетил её картечью из охотничей многозарядки, а затем вторым выстрелом снёс половину черепа своему другу Горянину. Потом опомнился и сбежал. Пешком, судя по всему, — машины и его, и Горянина остались на месте.

Возможно, собака пыталась на и на Колыванова — на стволе брошенной там же многозарядки остались характерные следы зубов. И ещё: похоже, от всего этого крыша у предпринимателя съехала — оставшиеся патроны он расстрелял по обстановке своего дома, расколотил посуду и в клочья порвал несколько предметов одежды.

Был объявлен розыск, никаких результатов не давший. Тогда же выяснилось, что незадолго до трагедии предприниматель перевёл крупные суммы на подставные фирмочки-однодневки. Эти деньги бесследно исчезли вместе с ним.

Возникла версия, объяснявшая неуловимость беглого бизнесмена: по каким-то причинам Колыванов давно решил сбежать и провёл всю необходимую подготовку. Дикий случай с собакой и последовавшее убийство ускорили бегство на день-два, не более. А предприниматель изменил внешность, воспользовался заранее заготовленными документами и залёг в заботливо отрытую норку. Или попросту смылся за границу.

Милицейское и прокурорское начальство такая версия вполне устроила.

Катя, жена Колыванова, ни на минуту в неё не поверила. Никаких изменений в поведении мужа, неизбежных при подготовке к побегу, она не могла вспомнить. Колыванов был спокоен, ничуть не нервничал, всё свободное время посвящал обустройству дачи, куда и отправился с пасынком Сашей накануне кровавой драмы.

Но уверенность любящей женщины к делу не подшить, и Катя Колыванова уткнулась в глухую стену, пытаясь убедить следствие рассмотреть какую-нибудь альтернативную версию. Больно уж хорошо складывались друг с другом кусочки мозаики…

Она обратилась в детективно-розыскное агентство, благо средства позволяли, — результат их расследования чуть не слово в слово повторил официальную версию. Служба безопасности фирмы, генеральным директором и единоличным владельцем которой был Колыванов, тоже ничем не смогла помочь. Не для уголовных расследований создавал её исчезнувший директор… Да и было в штате той службы пять человек…

Несколько месяцев спустя Катя наняла Граева, случайно услышав о его истории. Она безошибочно просчитала, что он не сможет отказаться, узнав подробности дела…

Конечно, Граев согласился. Даже не столько из-за денег, хотя и деньги нужны были до зарезу — на операцию по восстановлению подвижности суставов и пальцев руки. Такие операции проводили лишь за границей, в Швейцарии.

Но была и другая причина.

Несколько месяцев назад Граеву пришлось брать в одиночку крайне неприятного типа, подозревавшегося в трёх убийствах. Тип сопротивлялся, использовав не банальный нож или пистолет, но оружие куда более страшное — огромную кавказскую овчарку…

Четырьмя пулями, левой рукой, Граев прикончил пса и задержал его хозяина, прострелив тому пятым выстрелом мякоть бедра. Изодранную правую руку, прикрывавшую горло от собачьих клыков, с трудом спасли от ампутации — и только. Растерзанные мышцы, связки и сухожилия висели в рукаве мёртвым грузом. К собакам, особенно крупным, у Граева с тех пор отношение было, мягко говоря, специфическое.

Не желая просиживать штаны где-нибудь в архиве, он уволился из уголовного розыска по состоянию здоровья. Жена, вполне самостоятельная бизнес-дама, ушла, справедливо решив, что с покалеченным экс-ментом от жизни ждать нечего; детей у них не было, и Граев её не удерживал. Размениваться не стали, трёхкомнатная квартира со всей обстановкой осталась ему — бывшая подруга жизни забрала машину и зимний загородный дом.

Он тоскливо раздумывал, стоит ли обивать пороги ВТЭ-ка, оформляя инвалидность, когда появилась Катя Колыванова со своей зацепившей за душу историей. И Граев согласился, пообещав ей сделать всё, что сумеет.

Умел он многое.

Поначалу версия следствия Граева вполне убедила. И он прорабатывал заново все детали, лишь желая отработать щедрый аванс. Но с течением времени кое-какие мелкие нестыковки подорвали веру в эту самую версию.

Как с удивлением выяснил Граев, мальчик от укусов умер не сразу — лежал без всякой помощи и истекал кровью около часа. И всё равно смерть его наступила на несколько часов раньше, чем были убиты Горянин и его собака. Причём Горянин, приехав в пятницу и переночевав на даче, первую половину того субботнего дня провёл в городе, снова вернувшись в Александровскую после обеда.

Граев никак не мог представить, что Колыванов, обнаружив утром на участке загрызенного пасынка, просидел все эти часы, абсолютно ничего не предпринимая и даже не попытавшись помочь мальчику, — сидел с заряжённым ружьём и ждал приезда Горянина. Какое уж тут, к чёрту, убийство в состоянии аффекта. Никакой аффект столько не продержится… Если же он от увиденного резко и бесповоротно свихнулся — тогда непонятно, как человек с разрушенной психикой мог так долго и успешно скрываться от всероссийского розыска, ничем и нигде себя не выдав.