Он волочит её к пролому, там стена развалена почти до земли. Там он сможет перетащить Наташку. А потом… Что потом, он и сам не знает. Добраться до машины и уехать. И пусть те, кому положено, разбираются со здешними кровавыми чудесами. Мысли короткие, рваные — но чёткие. Затмевающей всё паники нет. Ему плевать, что за хищник возник ниоткуда на стыке тысячелетий. Главное — выжить, не стать ему кормом. И спасти свою женщину. Вот так, просто и ясно.

Анализировать — после.

Сейчас — добежать до машины.

Успеть.

Они не успели.

Зверю плохо. Бунтует всё: мышцы, связки, суставы — убитый Оса продолжает мстить за себя. Зверь еле передвигается. Он бы думал, что умирает, — если бы умел думать. Но зверь умеет только убивать.

Ликантроп едва тащится по замку — так кажется ему. Со стороны движение быстрое, хотя до былой стремительности далеко. Впереди добыча. Сил на неё пока достаточно. И — в подвал, надолго. Еды хватит, еды тут много. Сейчас будет ещё больше.

Зрением и слухом оборотень почти не пользуется, его ведёт запах. Чужой запах ужаса, запах предчувствия смерти.

Мохнатая груда мышц беззвучно скользит к залу.

Они не успели.

Совсем чуть-чуть. Рык за спиной раздался, когда он буквально подтащил Наташку к пролому стены. Несколько секунд — и они выйдут из замка. Казалось — там безопасно, казалось — неведомая тварь порождена этими стенами и наружу вырваться не сможет…

Не успели. Самому можно ещё выпрыгнуть. Наташку не вытащить. Его рука дёрнулась к карману, за выкидным ножом. Смешно, конечно, — против махины, тащившей здорового парня легко, как загрызенного котёнка. Сработала привычка барахтаться до конца.

Наташка удивила. Падала в обморок, не видя зверя, даже не слыша — просто от ауры места. А сейчас — один взгляд назад — встрепенулась и дикой кошкой вскарабкалась по крутому наклонному торцу стены — быстро и молча, ни визга, ни крика. Гена — за ней, нож в руке мешал хвататься за выступающие кирпичи… Им потребовались секунды — две, три? Зверю, чтобы пересечь зал и прыгнуть, — меньше.

По правому бедру полоснуло, когда он был в двух метрах над землёй. Сверху вниз, почти без боли. И почти без звука — он слышал, как трещит кожа куртки и ткань джинсов. Штанина тут же намокла горячим — не обращая внимания, он рванулся выше — нога тут же подломилась, Генка едва удержался на гребне. Неуклюже, медленно, опираясь на одну левую, пополз вверх.

Зверь опять прыгнул — тяжело, устало, как делал всё этой ночью. Не увидев — почувствовав прыжок, Генка махнул ножом назад не глядя, наугад. Чуть не свалился, но — попал. Лезвие резануло по живому.

Вой снизу — почти жалобный. Не оглядываясь, он подполз к Наташке, вцепившейся в гребень стены в самом высоком месте. Четыре с лишним метра — не допрыгнет. Нога быстро немела, на лбу высыхал холодный пот. Он стиснул артерию у самого паха — высоко, ох высоко зацепили клыки! — прохрипел ей: ремень! выдерни мой ремень!!!

Бесполезно — ничего не слышит, смотрит вниз, глаза безумные, судорожно, с всхлипом, выдыхает. Снизу — залитая кровью морда в лунном свете, зверь сидит на задних лапах — неподвижно, громадная пасть беззвучно открывается и закрывается. Гене кажется, что глаз у хищника остался один. А может, и нет — луна светит с другой стороны. Артерия бьётся под пальцами, слабость во всём теле нарастает.

Он расстёгивает пряжку левой рукой, выдёргивает, едва не рухнув вниз. Двойную петлю как можно выше и туже, окровавленная плетёная кожа скользит в пальцах — готово! Комкает нашаренный в кармане платок, запихивает под ремень. Истечь кровью в ближайшие минуты не грозит, но резкие движения не рекомендуются. Теперь стоит посмотреть вокруг. И подумать — что дальше?

Глава VII

Впервые у него есть время задуматься — с тех пор как началось. Совсем немного времени.

Они в ловушке, в простом, но эффективном капкане. Неровный, выщербленный гребень стены. Узкий — меньше полуметра. Слева стену замыкает башня — десяток метров отвесного кирпича высится над головой. Один и со здоровой ногой он мог бы попробовать…

Справа — разрушенная стена опускается почти до земли. Там они залезли и там их ждут. Сзади — практически от основания замка — высокий береговой обрыв, даже отсюда и в лунном свете видны сползшие сверху глыбы. Одни внизу, другие застряли на полпути, торчат из склона. Катиться будет весело… Оставим как запасной вариант.

Впереди зверь. Какой? Таких тварей он нигде и никогда не видел. Даже похожих. Жуткий, облепленный переразвитыми мышцами гибрид пса и гориллы… Застыл неподвижно, ждёт… Неподвижно?

Генка замечает, что голова зверя движется — лёгкие, плавные покачивания вправо-влево. Ритм потихоньку убыстряется, амплитуда растёт. Движение притягивает. Гипнотизирует. И — боковым зрением — Наташка! Чёрт!

Она скорчилась на четвереньках, вцепившись в стену руками и ногами. Смотрит вниз. Голова болтается, повторяя движения зверя. И наклоняется всё ниже.