…Маленький телевизор издаёт шипение и вдруг начинает петь голосом Милен Фармер. Наташа оборачивается. Картинка на экране вполне приличная, довольный Генка прикручивает панель на место.

Она показывает на снимок и спрашивает уже вслух:

— Ты был там?

Он подходит, смотрит на фотографию. Лицо мрачное. Отвечает коротко и глухо:

— Да.

Она понимает, что он ничего не хочет вспоминать. Что рассказа о подвигах и геройствах она не услышит. Она ничего не спрашивает. И, неожиданно для себя, кладёт руки ему на плечи.

Серые глаза совсем близко, Фармер что-то поёт о любви и одиночестве.

Нельзя так сразу… — пытается подумать Наташка. И опускает веки…

…Губы прильнули к губам. Руки скользят под тонким свитером. Удивительно нежные руки. Удивительно терпеливые. Как будто им и не пришлось два года ласкать убийственное железо там, где есть женщины-снайперы и женщины-беженки — и нет просто женщин…

В голове — обрывки мыслей: что он подумает?.. так вот в первый день… сейчас Ирка вернётся… надо прекратить… как хорошо…

Потом мыслей не остаётся, она опускается на диван и увлекает его за собой.

Он не спешит и не торопит, он предоставляет всё решить — ей. Но она всё уже решила.

Глава III

Судя по отпечаткам, зверь вновь пошёл широкими скачками. Оса тоскливо глянул на обложенное низкими тучами небо. Опускающееся солнце нашло в них невеликий разрыв, и заискрившийся снег делал пейзаж идиллическим и мирным. До заката недолго. И шансов дойти до конца следа мало. Вертолёт, ох как нужен вертолёт…

Тогда, в Ломоносовском районе, после неожиданного разгрома ядра группы, вертолёт им ненадолго дали — потрёпанный эмчеэсовский Ми-8. Но стреляная зверюга стала на редкость осторожна. Охотилась в снегопадные ночи — утром занесённый след с воздуха было не разглядеть. Вслепую проведённые неподалёку от мест очередных нападений облавы позволили изрядно почистить район от волков и волкособак — и всё.

А потом погода выкинула привычный в последние зимы фортель: от резкого потепления сошёл снег, и охота по следу закончилась… Охотники-добровольцы радостно пересчитали шкуры добытых волков и отправились за премиями, считая дело законченным — нападения на людей и скот действительно прекратились, объект откочевал в неизвестном направлении. Группа Капитана считала только своих убитых…

Снег выпал в предновогоднюю неделю. И жалкие остатки группы опять вышли на охоту. Вспомогательных сил во второй раз привлечь не удалось, людей для целенаправленного поиска на огромной площади не хватало. Работать всем желающим предложили в одиночку — наука расстаралась и выдала на-гора прибор, вроде как обеспечивающий полную безопасность. Парализующий исключительно мутировавшие мышцы. Премия, и без того немалая, увеличилась вдвое.

Оса подумал — и согласился испытать свой фарт. А вот Овод поразмыслил, поразмыслил — и двинулся в бега. Ну да ладно, неизвестно, чем там для него всё закончится, а Осе, как и обычно, повезло. Первым след неуловимого зверя нашёл именно он…

Пошёл снег. Не важно, до темноты след занести не успеет. Надо спешить. Шанс ещё есть.

Вернувшись, Ирка смотрит на её счастливое лицо и сразу всё понимает. Радуется — она любит сказки с хорошим финалом. Игорек глядит мрачно и проходит на кухню, выкладывает продукты из сумки.

— Извините, задержались… — говорит Ирина с хитрым видом. — Везде такие очереди…

Никто её не попрекает.

За окном темнеет, Миллениум близко.

Наверное, улыбка получается глуповатая, но Наташа не может сдержать её. Впереди — целое тысячелетие.

Новое тысячелетие.

Их тысячелетие.

Незаметно, тихой волчьей поступью, подкрались сумерки. След нырнул в глухую, заросшую ольхой и кустарником лощину. Мрачное местечко. Весной, надо понимать, здесь скатывались к Славянке талые воды — и промыли за долгие годы небольшой, с крутыми берегами, овраг.

Оса остановился на краю склона. Последний шанс взять сегодня зверя. Если, конечно, он залёг именно здесь. Место вроде подходящее: прямой солнечный свет в овраг не попадает, достаточно упавших, подмытых весенним паводком деревьев — такие места зверюга как раз и предпочитала для лежек… Но гарантии никакой.

Он вытащил мобильник, помедлил. Сигнал «Оса летит в улей», поданный утром, к немедленным действиям никого не обязывал. Значил: есть зацепка, реальная возможность выйти на объект. Группа поддержки должна быть наготове. Небольшая, человека два, много — три, больше людей нет. Дать сигнал на выезд? Но никто не сказал, что искомая дичь наверняка тут. А пока доберутся, стемнеет. Тропить в темноте вставшего с лёжки, отдохнувшего и оголодавшего за день мутанта безнадёжное занятие. Да и делить премиальные на одного проще, чем на троих.

Попробовать взять в одиночку?