Читаем Парусиновый саван полностью

— Твои действия квалифицируются как необходимая мера обороны… А как их можно еще расценивать? — сказал Билл. — Сегодня Патриция давала свидетельские показания. Ты же не мог стоять рядом и смотреть, как Боннер ее убивает…

Я ничего не ответил. Да, это не кино… Ведь только в кинофильмах стоит герою нацелить на кого-нибудь пистолет, и все в его власти. Видимо, в жизни не слишком часто встречаются такие типы, как Боннер. У меня просто не было выбора. Однако пройдет еще немало времени, прежде чем я забуду этот ужас: окрашенная кровью вода, и Боннер дергается в агонии у самых моих ног. А может быть, я этого вообще не забуду.

Я с нетерпением ждал, зайдет ли навестить меня Патриция Рейган. Она пришла в тот же день. Перед этим она заехала в памятный для нас дом на берегу, забрала свои вещи и заперла его. Она полностью оправилась и выглядела великолепно. Лишь слегка припухшая щека напоминала о недавнем не слишком веселом происшествии. Я предложил ей оплатить стоимость разбитого в доме имущества и установку нового телефона. Мы немножко поспорили, кто больше виноват в случившемся. Но в конце концов решили поделить расходы поровну.

Потом немного поболтали, в основном о парусниках и морских путешествиях. Это было наше общее увлечение. Однако тема постепенно, иссякла, и Патриция ушла.

На следующий день она снова приехала, и все повторилось. Теперь я ждал ее прихода с нетерпением. С каждым днем Патриция становилась все краше и, казалось, тоже рада была меня видеть. Мы самозабвенно обсуждали Багамские острова, говорили о ее будущем в фотожурналистике. Решили даже вместе отправиться на эти прекрасные острова, где она сделает свои самые замечательные снимки… Но потом как-то вдруг сникли, возник какой-то холодок и подчеркнутая вежливость.

Незадолго до ухода Патриции ко мне неожиданно ввалились Билл и Лоррейн. С Биллом Патриция уже была знакома. Я представил ей Лоррейн.

Скоро Патриция ушла. Лоррейн взглянула на меня с озорным блеском в глазах и сказала:

— Роджерс, да это же сногсшибательная девица! Что вам мешает?

— Ее отец, — ответил я.

Из Санта-Барбары Патриция прислала мне одну открытку. Больше мы с ней никогда не встречались.