Читаем Партизанство полностью

«Из-за усиления действий Шамиля ежедневно наши войска теряют до ста человек убитыми и ранеными, столько же – пленными. За один только месяц потеряны большая часть имевшейся в Дагестане артиллерии, лошадей, а также огромный запас пороха, патронов и провианта. Наступление Шамиля продолжается...»

Большинство мужского населения Чечни и Дагестана в 1843 г. оставило свои дома и ушло в горы воевать за имама. Благодаря ополченцам армия Шамиля разрослась до 50 тысяч человек. Русским нечего было противопоставить такой силе.

Осенью в горах у русских осталась одна-единственная крепость – Гергебильская с 1,5-тысячным гарнизоном. После ее падения в октябре 1843 г. Шамиль становится полновластным хозяином Восточного Кавказа. Границы его владений простираются на 1000 км, а число его подданных составляет от 400 тысяч до полумиллиона человек.

Летом 1845 г. вместо Нейдгардта руководить новым походом на Дарго было поручено очередному кавказскому наместнику – Воронцову. Его экспедиция обернулась для русских крупнейшей трагедией. Целый месяц 10-тысячное русское войско пробиралось к Дарго, теряя в день сотни убитыми, ранеными и обмороженными. Шамиль на глазах русских сжег свою столицу. Хаджи-Мурат со своим отрядом разгромил русский обоз, лишив корпус продовольствия, оставив его с двухдневным запасом сухарей. Две недели горцы громили отступающее голодное войско. Потери русских составили более 7 тысяч человек, из них 186 офицеров и 4 генерала. В историю эта экспедиция вошла под названием «сухарной». В советское время об этой трагедии не принято было писать.

1845 г. стал переломным в истории Кавказской войны. Страшная «сухарная» экспедиция заставила русских в корне пересмотреть свою стратегию.

Из отчета «О Чечне», составленного в походной канцелярии кавказского наместника:

«Чтобы войска наши могли без огромных потерь углубляться в неприятельскую землю, решено было сначала прорубить дороги. До 1500 лесорубов под охраной войск работали над расчисткой каждой из них. Всего за 3 года, начиная с зимы 1845, вырублено просек: между Урус-Мартаном и Рошни, Урус-Мартаном и Сунжей, вдоль рек Аргун, Гехинка и Валерик, вдоль Ханкальского ущелья; прорублены дороги в Гойтинском и Гехинском лесах, открыт доступ к Ачхою, сделана просека от крепости Воздвиженской к Алдинским хуторам».

Заложенная еще при Ермолове линия постоянно достраивалась. К прежним крепостям Грозной и Бурной добавлялись новые укрепления и редуты. Зимой 1847 г., после того, как к Алдинским хуторам была прорублена просека, туда запустили войска. 3 тысячи хуторов были преданы огню, а все имущество и запасы – сено, продовольствие, скот – конфискованы. Желающие посопротивляться сгорели вместе со своими саклями; желающие умереть от голода и холода на пепелище получили такую возможность; остальным было предложено вернуться на равнину и поселиться под стенами русских крепостей не далее чем на расстоянии выстрела. Так создавался слой так называемых мирных чеченцев.

Из отчета «О Чечне»:

«В самом деле вред, нанесенный неприятелю, очень велик. До 20 тысяч жителей, ранее промышлявших грабежами и разбоями, переселились под выстрелы укреплений наших. Кругом Назрани, Ачхоя, крепостей Грозной и Воздвиженской образовались значительные аулы. Наши же потери за последние три зимы составили всего 111 человек убитыми и 818 ранеными».

Такая же тактика сохранится и в последующие годы. Отказ от одиночных карательных походов, уход от крупных боевых столкновений, движение войск только по заранее расчищенным и тщательно охраняемым дорогам, и потом – много огня. Это был чисто ермоловский подход – медленное, поступательное покорение края с минимальными потерями для себя и максимальным уроном для местного населения.

Когда на Лезгинской линии горцам перекрыли выходы в Закавказье, они направили свои военные действия в районы Восточного Дагестана. Вскоре и эти пути были преграждены русскими. Мюриды возвращались из набегов не с добычей, а с телами своих убитых товарищей. Доходы казны и узденской верхушки резко сокращались. Горцы принялись грабить друг друга, в результате чего участились усобицы. В знатной среде шире распространились доносы и насилие, как способы сведения счетов. Появились симптомы анархии. Потерю традиционных источников материальных ценностей наибы старались восполнить усилением злоупотреблений. Разбирая междоусобные тяжбы, они, зачастую по несправедливым наветам, наказывали одну из сторон конфискацией имущества или штрафом, которые не передавались в казну, как полагалось, а присваивались наибами. Даже при наличии у Шамиля желания их уличить сделать это было бы непросто: ревизоры, посылавшиеся для проверки деятельности наибов, попадали к ним на содержание.

Алчный азарт вытеснял «идеалы» священной войны. Интересная аналогия: во время нынешней чеченской войны с рядовыми исполнителями полевые командиры бандформирований расплачиваются фальшивыми долларами.