Читаем Партизанство полностью

Местное население рассматривать как основной источник пополнения отрядов борцов за ислам. Общность интересов и идей моджахедов и народа обеспечивает эффективность действий. Пропаганда в этом деле играет решающее значение...»

Организационной основой моджахедов считались небольшие отряды – от отделения до батальона.

У моджахедов разведка была поставлена на куда более высоком уровне: фиксировались не только малейшие передвижения наших подразделений, но и их состав, прогнозировалось развитие событий. Полученные данные могли тут же реализоваться в диверсионной акции. Широко привлекались к разведке подростки, дети. Сеть агентов пронизывала и афганскую армию, и службу безопасности, и партию. Неудивительно, что эффекта внезапности действий нашими подразделениями достичь было сложно.

Настоящей головной болью стала для наших войск «минная война». Душманы применяли изделия итальянского, американского, английского, бельгийского производства, а также самодельные мины, фугасы, другие устройства. Устанавливались они на путях движения заблаговременно или в момент приближения колонны. После их подрыва колонна активно обстреливалась».

Было и по-другому.

Вспоминает участник войны в Афганистане пограничник генерал-майор в отставке Ю.В.Романов: «...Сначала советским войскам была дана установка не вмешиваться в боевые действия. Когда же правительственные силы начали терпеть поражение за поражением, стали приказывать оказывать им помощь. 40-я армия оказалась обездвиженной. Лишь одна треть ее батальонов могли действовать, остальные вынуждены были охранять сами себя... Войска стояли вдоль дорог, где было хорошее сообщение. Это была партизанская война на коммуникациях, и воевали с партизанами дивизии охраны тыла с задачей охраны коммуникаций и борьбы с диверсиями...

С восемнадцати часов вечера и до девяти утра ни одна колонна не двигалась. Это было их время. Только в девять утра разрешалось движение саперов. Тактика диверсантов была проста: ударить и удрать. Они не позволяли своему противнику развернуться и вести огневой бой. Их главный прием – огневое нападение. Пример? Танковая колонна, разведбат 201-й дивизии. Я прибыл на место боя через тридцать минут после его окончания. Говорил с комбатом. В узком коридоре между скалами... Всего четыре выстрела из гранатомета. Подожгли первый и последний танк, два в середине. Боекомплект над третьим катком взрывается, и все... Антенны радиостанций на защелках снайперы повыбивали. Выстрел – антенны нет. Связи нет... Били по бойницам...

Потом посмотрели по гильзам. Диверсантов было всего восемнадцать. Потери разведбата – десятки убитыми...

Что этому противопоставить? Прежде всего при вводе войск следовало предусмотреть возможность партизанского движения и партизанской войны со всеми вытекающими отсюда выводами. Не сразу, может быть через полгода, поняли, что с партизанами можно бороться только формами специальной борьбы. В Чечне мы повторили все те же самые ошибки, что и в Афганистане...

Когда возникли отряды самообороны в улусвольствах (районах) и на подавляющем пространстве Афганистана пошла война за передел территории, перед ними встала задача защиты этих территорий и присоединение других (война всех со всеми). Практически на каждой такой территории образовались банды, имеющие свои базовые лагеря. Каждая такая база располагалась в труднодоступной местности и имела прекрасно организованную оборону. К примеру, только точек ПВО – 30-35. Состав базы – 1000-2000 боевиков. Здесь же школа по подготовке подрывников на 350-400 курсантов. Активная единица: боевая группа-отряд. Один месяц группа воюет на своей территории в зоне своей ответственности. Месяц идет в лагерь. Здесь месяц отдыхает. Месяц занимается боевой и политической подготовкой. Месяц идет назад, месяц воюет. Там ее сменяет другая группа, действующая по такому же циклу. (В Чечне просматривался такой же цикл.) У каждого боевика – четкая специализация: разведчик, транспортник, гранатометчик, подрывник, тыловик, пропагандист-агитатор... Если на территории улусвола был батальон, то подчинялся он не командиру полка, а подпольному улусволу, во главе которого стоял авторитетный бай. За Комитетом защиты революции, как правило, реальной силы было мало... Что делать? Самое простое: не нужно было вклиниваться между ними. А если уж вклинились, то следовало делать ставку на тех, кто мог реально в этой гражданской войне победить. Тем более, что программы партий формально мало отличались одна от другой. Практически это не были партии, имеющие четко выраженные политические платформы и соответственно действующие, скажем, за исключением Тараки, наделившего дехкан землей, а партии, где все определял ее лидер, партии лидеров... Но разве советские большевики тогда могли бросить в беде искренне верящих в святое дело революции афганских большевиков (НДПА)?!. Тогда не бросили, зато бросили потом...»