Читаем Партизанский комиссар полностью

Он вспомнил, с каким азартом участвовала вся путивльская молодежь в зимней военной игре. В памяти, будто наяву, возникли веселые, румяные от мороза лица; лихой штурм снежного городка... Потом все это куда-то уплыло, исчезло... А сам он провалился в мягкую дрему.

Проснулся Семен Васильевич от страшного грохота. Потом тоненько зазвенели оконные стекла. Спросонок ему показалось, будто неподалеку разорвался артиллерийский снаряд крупного калибра. Но когда, вслед за первым "взрывом", все небо прорезала огненная молния с узловатыми, будто у старого карагача, бесчисленными отростками, а вслед за ней совсем рядом снова ударил новый громовой раскат, Руднев понял: гроза.

"Вот чего нам сегодня не хватает, так это дождя!" - подумал он с тревогой. И в подтверждение этой мысли услышал, как застучали крупные частые капли по оконным стеклам и крыше.

Семен Васильевич вздохнул с досадой и повернулся со спины на бок, лицом к окну. За окном серело. Дождь лил, как из ведра.

Жена тоже проснулась от грозы и, сразу поняв беспокойство мужа, вздохнула с сочувствием.

- Который час? - тихо спросила она.

Руднев достал из-под подушки свои наручные часы.

- Без четверти пять. Спи. Еще рано!..

Жена, казалось, заснула.

А Руднев, поглядывая в окно, продолжал вслушиваться в густой, все нарастающий шум ливня. "Хорошо, что он хоть грозовой, - успокаивал себя Семен Васильевич, - его пронесет, и часам к девяти июньское солнце подсушит землю".

Огненные вспышки и грохот постепенно стали удаляться от дома на восток и вскоре почти прекратились. Но тучи не уходили. Они продолжали висеть над городом. Ливень, ненадолго утихнув, опять с новой силой захлестал по окнам и крыше дома. Семену Васильевичу показалось, будто на дворе даже чуть потемнело, хотя рассвет уже наступил.

"Похоже, что грозовой дождь перестраивается на обложной, - подумал Семен Васильевич. - Если это продлится еще часа два, танки по нашему чернозему вряд ли пройдут, особенно - под Сумами. Да и авиация при такой облачности не сможет подняться в воздух... Вот досада! Неужели придется отменять учение?.. Нет, нельзя убивать патриотический порыв ребят! Разве Суворов отменил бы такое учение? Ни за что! Ведь мы постоянно твердим: "Тяжело в учении - легко в бою!.." А разве враг отменит намеченное наступление из-за плохой погоды?.."

Руднев осторожно выбрался из-под одеяла. Вышел на веранду, облился холодной водой из ведра. Потом побрился, надел свою новую без знаков отличия форму: темно-синее суконное галифе, блестящие хромовые сапоги и коверкотовую, защитного цвета гимнастерку.

Наскоро позавтракал, не позволив жене, подниматься в такую рань.

- Если учение состоится, я пришлю за Радиком, - тихонько, на носках подойдя к жене, шепнул Семен Васильевич. И, чмокнув ее в теплую заспанную щеку, направился к двери.

Надел фуражку, накинул на плечи брезентовую накидку и вышел из дому.

Дождь не прекращался. Только стал чуть помельче, будто его кто-то сеял сквозь густое сито.

Руднев, не поднимая головы, из-под козырька мокрой фуражки посмотрел на небо. Оно было все затянуто плотной свинцово-серой тучей, тяжело ползущей с запада.

Штаб учения до девяти часов утра решено было разместить в помещении райкома партии: туда можно было дозвониться из любого сельсовета даже ночью. А потом, на втором этапе военной игры, к началу наступления "синих", штаб должен был перебазироваться на северо-западную окраину города, на КП и НП руководителя учения.

В заместители себе Семен Васильевич взял директора путивльской школы No 2 Григория Яковлевича Базыму - тоже участника гражданской войны, бывшего буденновца, человека исполнительного, аккуратного и очень добросовестного, как все настоящие педагоги.

Григорий Яковлевич уже давно сидел в райкоме. Он прибыл сюда в третьем часу ночи и контролировал ход развертывающегося учения, начав сразу вести свой, как он в шутку говорил, "судовой журнал".

Как и Руднев, Базыма тоже был в комсоставской суконной форме и сшитой на военный манер фуражке. Когда Семен Васильевич вошел в комнату, Базыма встал из-за стола, шагнул навстречу, вытянулся и, приложив руку к козырьку, бодро доложил:

- Товарищ руководитель учения! За время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось. Учение развивается согласно разработанному нами плану. В семь ноль ноль обе стороны заняли исходные позиции.

Руднев дружески улыбнулся, глядя в приятное, гладко выбритое лицо Базымы, которому очки и маленькие, чуть рыжеватые усики-мотыльки придавали какую-то особую чеховскую интеллигентность. "Молодец, старина! Хорошо докладывает, совсем по-уставному. И оделся соответственно обстановке..." с удовольствием подумал Руднев.

- Командующие обеих сторон спрашивают, - чуть понизив голос, продолжал между тем Базыма, - будут ли какие-нибудь дополнительные указания в связи с изменением погоды?

Руднев перехватил его взгляд, обращенный к заплаканному окошку, сразу поняв, каких "указаний" ожидают командующие обеими сторонами. Но он все еще не хотел допускать мысли об отмене учения.