Читаем Партизанский комиссар полностью

- Наши взгляды, сумских партизан, и Воронцова с Погореловым на дальнейшее развитие партизанской борьбы - дуже разные. И тактика наша, значить, тоже разная! Воронцов и Погорелов казалы мэни в очи: "Шо вы делаете? Для чого принимаете в отряд непроверенных людей - окруженцев?!. А я им в глаза казав: без молодежи много нэ навоюешь!.. На кого нам опираться здесь - в фашистском тылу? На одних стариков с ребятишками? Нам нужен обстрелянный, смелый народ!.. Воронцов же и Погорелов кажуть, шо воны з этим не согласны!

- Да как же не принимать окруженцев? Мы просто обязаны вовлекать их в свои отряды! - возмутился Руднев. - Ведь эти люди, рискуя жизнью, живут по оврагам и болотам, в надежде примкнуть к какому-либо партизанскому отряду. Это - резерв нашего роста. Не принимать их - значит затормозить партизанскую борьбу!.. Другое дело - мы обязаны проверять их...

- Конечно, брать. В противном случае гитлеровцы уничтожат цых людэй физически, - кивком подтвердил слова Руднева Ковпак.

А Матющенко, все еще продолжая возмущаться, говорил:

- Воронцов и Погорелов стоят за малые, незаметные территориальные отряды. И вообще они такими конспираторами заделались, шо даже удрали от вас конспираторским образом!..

Ковпак, сидя в углу штабной землянки, молча скрутил гигантскую козью ножку, помолчав, заметил:

- И оцэ воны называють "боевой дружбой"?.. Подхарчились, отдохнули за нашей спиной - и задали стрекача?.. Да ще й забралы рацию, которую по приказу Центра должны были оставить нам!..

- Действительно, очень странно, - пожал плечами комиссар. - Если даже они в чем-то не согласны с нами, так надо было обсудить это вместе, со всей партийной прямотой.

- А воны кажуть, шо ты, Сэмэн Васильевич, их, бедных, с толку сбиваешь! Шо воны, значить, только свои районы обязаны "обслуживать", а мы - только свои! В общем, каждый воюй единолично, обороняй свой дом?! Я с комиссаром глуховчан Белявским всячески старался убедить Воронцова и Погорелова в пользе объединения сил. Приводил самый убедительный пример: Руднев сам пришел к Ковпаку, и оба отряда - в выигрыше! Если кто и проиграл от их объединения, так только оккупанты!..

И только сейчас заметив в углу землянки знамя, на котором золотым шелком были вышиты слова: "Путивльский объединенный партизанский отряд", Матющенко воскликнул:

- Так у вас уже и Боевое Знамя есть? Цэ добрэ. Знамя объединяет людэй.

- Мы с Сидором Артемовичем очень рады, что ваша и наша точки зрения полностью совпадают. В этом единении - залог роста нашей боевой мощи! подвел итог Руднев.

12 ноября произошло еще одно знаменательное для всех ковпаковцев событие. Вернулся с важнейшего задания из-за линии фронта Алексей Ильич Коренев - партизан гражданской войны, один из основателей рудневской группы. Он должен был связаться в Харькове с переехавшим туда из Киева ЦК КП(б)У и попросить радиостанцию для объединенного Путивльского отряда.

Коренева все ожидали с нетерпением, возлагая на эту опасную "командировку" особые надежды. Сведения, принесенные им с Большой земли, были, разумеется, секретными, поэтому разговор происходил в штабе при закрытых дверях.

Едва успев вытереть свой вспотевший, почти без морщин, розовый лоб и расчесать пышную, белую как снег бороду, из-за которой все в отряде прозвали его Дед Мороз, Коренев начал свой невеселый рассказ:

- Немцы уже под самым Харьковом! Захватили Холодную Горку и обстреливают оттуда городские кварталы. Весь центр - в дыму, как в тумане. Все заводы и учреждения уже эвакуировались. Над головой кружит черный пепел от сожженных бумаг: жгут архивы!

- Знакомая картина! - вздохнув, заметил Ковпак.

Коренев молча кивнул и продолжал рассказ.

- Проводилась уже эвакуация тылов армии, которая обороняла город. Мне удалось разыскать только начальника Сумского областного управления НКВД Шраменко. Он, понятное дело, очень интересовался нашими партизанскими делами. Я рассказал ему все о фашистском тыле. Его это, видно, за душу взяло. Он старался всеми силами раздобыть для нас рацию, но в суматохе, когда все уже отступали, где ж ее возьмешь?

О том, как опасно было переходить, притом дважды, линию фронта, Дед Мороз не упоминал: народная трагедия была так велика, что о своей жизни не думалось.

- Ну, а с партийными органами ты связался, Ильич? - живо поинтересовался Руднев. В глазах его светилась надежда. - Ведь главное, чтобы о нашем отряде знали там, на Большой земле!

- Как там наши? - почти одновременно с комиссаром спросил Ковпак.

Но Коренев и на этот раз не мог порадовать их доброй вестью.

- Работники Харьковского обкома и горкома накануне сдачи города были так заняты экстренными делами, что им было не до меня.

Ковпак и Руднев хорошо понимали, какие это дела. Они навсегда запомнили тот черный день, 9 сентября, когда их родной Путивль был занят врагом и когда надо было, хоть умри, успеть сделать все, чтобы своевременно вывести свои оперативные группы на лесные базы, оставить везде "глаза и уши" - разведку, подпольщиков и связных.