Читаем Партиалы полностью

– У нас есть заботы и поважнее партиалов, – огрызнулась Кира, из последних сил стараясь сохранять самообладание. Подобных снисходительных замечаний от старших она вволю наслушалась в больнице: все взрослые, как один, упрямо не желали замечать проблем сегодняшних и жили вчерашним днем. – Да, я знаю, что партиалы уничтожили мир, но это было одиннадцать лет назад, тем более что потом они исчезли, а РМ-вирус продолжает убивать наших детей, из-за Закона надежды напряжение в обществе растет, Голос нападает на фермы, ворует наши припасы, и мне кажется…

– Мятежники из Голоса, – перебил ее Мкеле, – еще больше похожи на людей, чем партиалы.

– Что вы имеете в виду?

– То самое. Может, партиалы и ушли, но если напряжение между Голосом и Ист-Мидоу будет по-прежнему расти, никакой атаки биороботов даже не понадобится. РМ-вирус действует куда коварнее партиалов: из-за него мы не можем рожать здоровых детей, а меры, которые мы принимаем, чтобы с этим справиться…

– Вы имеете в виду Закон надежды?

– Да, помимо всего прочего… так вот, эти меры вызывают противоречия. И мне слабо верится, что случившееся с вами не имеет к этому никакого отношения. А значит, пока мы не получим неопровержимые доказательства обратного, я буду полагать, что взрыв – часть плана по дестабилизации нашего общества и уничтожению человечества.

– Да у вас паранойя!

Мкеле наклонил голову набок:

– Как я уже говорил, мне доверена безопасность всего человечества. Я обязан быть параноиком.

Терпение Киры было на исходе.

– Ну хорошо. Давайте уже покончим с этим. Что вы хотите знать?

– Расскажите о ветлечебнице.

– О чем?

– О клинике, которую вы с Маркусом Валенсио должны были обыскать. Что вы там видели?

– Думала, вас интересует бомба.

– Я уже опросил свидетелей, которые присутствовали на месте происшествия непосредственно до и после взрыва, так что об этом им известно больше вашего. А в клинике никого, кроме вас, не было. Вот об этом мне и расскажите.

– Лечебница как лечебница, – начала Кира, силясь вспомнить хоть что-то существенное. – Ничем не отличается от других, где нам довелось побывать. Старая, вонючая, полуразрушенная. Там живет стая собак, и… что бы еще вам рассказать?

– Вы видели этих собак своими глазами?

– Нет. А что? Это так важно?

– Понятия не имею, – признался Мкеле, – хотя, конечно, странно, что собаки на вас не набросились, не попытались защитить свое убежище от незваных гостей.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Кира. – Наверно, их отпугнули морпехи, которые побывали в клинике за несколько дней до нас.

– Вполне возможно.

– Что еще… – проговорила Кира. – Мы разбирали лекарства, а спустя несколько минут раздался взрыв, так что проверить рентген не успели.

– Значит, вы осмотрели фасад, холл и комнату, где хранятся медикаменты.

Кира кивнула:

– Ну да.

– Вы не заметили ничего необычного?

– Да вроде нет. Хотя… – Кира вспомнила следы в пыли. – В лекарствах явно кто-то успел порыться до нас и переворошил все пузырьки с таблетками.

– Как это?

– Передвинул, – пояснила Кира. – Как будто что-то искали.

– Когда именно?

– Незадолго до нас. В пыли остались следы, отпечатки и так далее. На полке сверху, и внутри, в самом шкафчике.

– Как и в случае с собаками, это могли быть морпехи, побывавшие в клинике до вас.

– Могли, – согласилась Кира, – но раньше я никогда не видела, чтобы они рылись в лекарствах.

Мкеле задумчиво поджал губы:

– Среди медикаментов, которые вы нашли, были такие, которые можно использовать как наркотики?

– Думаете, кто-то из морпехов хотел поймать кайф?

– Я этого не исключаю.

Кира прикрыла глаза, вспоминая названия лекарств:

– Не помню. Мы ведь сортируем их машинально, по сроку годности, и распределяем по кучкам, особо не раздумывая. Но в ветлечебницах обычно попадаются обезболивающие, вроде римадила[4], от слишком большой дозы которого можно словить кайф. Правда, не исключен и летальный исход, если не принять какой-нибудь разработанный для военных антидот с наночастицами, но такого в ветеринарных клиниках обычно нет. А кроме этого… – Кира замолчала и задумалась. Если бы она была мятежницей из Голоса, жила в лесу и сражалась с Сетью обороны, едва ли ей пришло бы в голову наглотаться обезболивающего, чтобы покайфовать. Девушка стала понимать, куда клонит Мкеле, и представила, что клиника – военный объект. – Для мятежников такие места просто клад, – заметила она. – Антибиотики, противопаразитные средства, порошки от блох, шампуни – в общем, повстанцам, обитающим в лесах, найдется чем поживиться.

– Очень интересно, – заметил Мкеле. – Простите мое невежество, я мало знаю о ветлечебницах, но как вы думаете, сохранились ли инвентарные записи? Можно было бы более-менее точно установить, что есть, а что пропало или испортилось.