Я выскочил из машины, не дождавшись полной остановки. Увидев канаву, я склонился над нею, уперев ладони в колени, и стал ждать, когда меня начнет выворачивать. Но этого не случилось. Да и с чего бы? Все, что было во мне, желудок исторг в мусорный контейнер несколько часов назад. Постепенно тошнота отступила, а озноб остался. Но он сделался другим; теперь это было не столько физическое ощущение, сколько тревожное чувство внутреннего разлада. Со мной творилось что-то непонятное. Я поднял голову. Мы остановились на краю луга, поросшего густой травой. Трава вдруг показалась мне экзотически-яркой, почти психоделической. Легкий ветер теребил травинки; они колыхались, как волны, постоянно меняя цвет. Гипнотическое зрелище полностью заворожило меня. Ветер, дувший в лицо, был прохладным и тоже странным; я воспринимал его не как движение единой воздушной массы, а как стук микроскопических дождевых капель, только дождь состоял из отдельных молекул. Стало спокойно. Я вдруг ощутил, что я один во всей вселенной. Нет, не вдруг. Так было всегда. Просто сейчас я сделал это открытие.

– Проктор!

Голос, зовущий меня, раздавался откуда-то из необъятной дали. Голос из моря, летящий сквозь звезды.

– С тобой все в порядке?

Ее вопрос вернул меня к реальности. Я увидел траву и деревья вдали, ощутил ветер на щеках. Все стало знакомым и обыденным. Тия по-прежнему сидела за рулем, глядя на меня через открытую пассажирскую дверцу. Я вернулся в машину.

– Извини, меня немного укачало.

Она встревоженно посмотрела на меня:

– Вид у тебя, прямо скажем, не блестящий.

– Сколько я там находился?

Вопрос заставил ее нахмуриться.

– Не знаю. Может, секунд тридцать.

Тридцать секунд. А для меня – как несколько дней.

– Может, поискать ридер и проверить процент твоей жизненности? – предложила Тия.

– Только этого не хватало. Довольно с меня дурацких измерений и осмотров.

Мимо пронесся тяжелый грузовик, и нас обдал резкий порыв ветра. Я почти забыл, что мы остановились на обочине дороги, где ездят другие машины.

– Почему ты так беспокоишься о ней? – спросила Тия, глядя не на меня, а перед собой. – Я об этой Кэли.

Я беспокоился? Для этого не имелось никаких оснований, она же не была моей приемной дочерью. Однако меня не покидало это странное ощущение.

– Я знаю одного человека, – сказала Тия. – Наверное, он поможет отыскать ее следы.

– Одного человека, – повторил я.

– Он не из «три-эс», если ты подумал об этом.

– Я вообще ни о чем не думал.

– Пусть будет так. Но я ему доверяю, он профессионал высокого класса.

Я был не в том положении, чтобы отказываться.

– Мне понадобится день-другой, чтобы связаться с ним. Если кто и может разузнать, что приключилось с этой Кэли, то один только он.

– Хорошо.

Мы помолчали.

– Наверное, тебе пора домой, – сказала Тия.

Она была права; я не мог вечно прятаться. Но оставалось еще одно дело, с которым следовало разобраться до конца дня.

Узнать адрес Джейсона оказалось несложно: я зашел в ближайшую телефонную будку и открыл телефонную книгу. Я думал, он обитает в другом месте. Большинство молодых людей предпочитали жить в центре города, поближе к работе и развлечениям. Дом, где снимал квартиру Джейсон, стоял на западной окраине города и соседствовал с оживленной магистралью. Здание было старым, довольно обшарпанным, без лифта. Мы поднялись на второй этаж. Кнопка звонка отсутствовала. Я несколько раз постучал в дверь. Ответа не было. Спустившись, мы увидели, что шторы на его окнах плотно задернуты. Мы вернулись в дом и стали расспрашивать жильцов.

Никто не видел его ни в этот день, ни в выходные.

<p>15</p>

Нельзя сказать, что он совсем не видит. Видит, но очень слабо. Размытые, лишенные границ очертания, пятна цветного тумана. Смещающиеся тени подсказывают ему, как происходит то или иное движение. Если сравнить движущиеся предметы с кометами, он видит лишь их хвосты. Таков мир, в котором он живет и занимается повседневными делами: умывается, одевается, справляет естественную нужду, ест и засыпает, чтобы назавтра встать и начать новый день.

Было время, когда он мог видеть наравне с другими. Но однажды все изменилось. Это случилось в каком-то переулке. Он был молод, неистов и горяч. Трудно сказать, что именно в его поведении вызвало гнев охранников. В таких случаях часто говорят: оказался не в то время, не в том месте и не с теми людьми. Черт бы побрал эту житейскую мудрость! Он ничего им не дал, да у него и не было ничего. Впрочем, охранники и не собирались поживиться за его счет. Кажется, он все-таки что-то крикнул им, и тогда… Его били дубинками, кулаками и носками сапог. Все это обрушивалось на него с разных сторон, а когда охранникам надоело его избивать и они удалились, окружающий мир изменился. Превратился в подобие туннеля с темными стенами, внутри которого плясали искорки. Он думал, что это пройдет, однако привычное зрение не возвращалось. Стены лишь смыкались, а искорки превращались в неясные цветные вспышки. Однажды утром он проснулся и не мог понять, день сейчас или ночь, бодрствует он или это ему снится.