Читаем Парк Горького полностью

В октябре окончательно растаяла монархия, растаяли князья, великие и не очень, и для обслуживающего их персонала, включая любительниц выделывать ногами кренделя, наступили суровые времена. Балерина, впрочем, успела сбежать в какую-то невнятную страну, отколовшуюся осколком от Австро-Венгерской империи, и попыталась начать жизнь сначала, но как-то быстро выяснилось, что танцевать она не особо умеет, и вообще в силу возраста ей на сцене уже делать нечего. Из своих драгоценностей она успела вывезти только малую часть – прочее застряло на родине и несколько лет спустя сложными путями попало на оценку к Роману Елистратову.

Вытащив из ящика лупу, Опалин принялся рассматривать приложенные к делу фотографии драгоценностей, которые в большом количестве были разложены на столах. На снимках чья-то рука решительно обвела кружками те ценности, которые, по мнению следствия, увел Роман Александрович. Но так как речь идет о черно-белых фотографиях и все планы были общими, разглядеть детали украшений было нелегко. Словесные описания также не могли похвастаться точностью; так, к примеру, выражение «кольцо женское с большим прозрачным бриллиантом» несло в себе слишком мало информации для опознания конкретного предмета, тем более что слово «бриллиант» было написано с одной буквой «л».

В дверь постучали, и, повинуясь выработанной годами привычке, Опалин тотчас захлопнул дело, чтобы никто посторонний не увидел, чем он занимается. На пороге стоял Аркадий Виноградов.

– Ты мое заключение получил? По Пречистенке. Там, короче, ничего нового. Шаповалов был прав – цианистый калий, без шансов. – Эксперт вздохнул. – Грацианскую-то расколол?

– Расколол. – Опалин поморщился. – Заодно услышал, как ей тяжело жилось с мужем, который не покупал ей шубы. И кошку он не хотел заводить, и еще чем-то провинился. Вроде образованная женщина, а непонятно, как ей объяснить, что из-за такого людей убивать нельзя.

– А с Тагильцевым что делать будешь?

– Да ничего. Слишком много времени прошло, непонятно, как доказать вину. Так-то я знаю, что там произошло. Зять денег ему был должен, ну и… подговорил кого-то из сослуживцев.

– Это же отличный повод для шантажа, – хмыкнул Виноградов. – Подожди, может, зятю самому придется замараться, чтобы избавиться от шантажиста.

– Да, только на это и надежда. Но ты же сам знаешь: такое бывает не каждый раз… Слушай, ты в столовую идешь? Пошли вместе.

Вернувшись из столовой, Опалин вновь засел за изучение документов. Через некоторое время появился Петрович, и Иван сразу же отметил, что его напарник чем-то смущен или неприятно удивлен. Логинов вошел в кабинет и тщательно прикрыл за собой дверь.

– Успешно? – спросил Опалин. – Узнал что-нибудь?

Петрович общался с осведомителями, которые проходили у него по категории «ребята с ипподрома». Он открыл рот, чтобы ответить, но его прервал телефонный звонок. Быстро закончив разговор, Опалин повесил трубку.

– Спиридонов звонил, – объяснил он. – Минус один. Карташевского убили в «Форуме».

– Та-ак. – Петрович нахмурился. – Кто у нас остался – Перель? И то я не уверен, что он долго пробегает. Ваня, что происходит? Им затыкают рот, чтобы никто из них не мог нам проболтаться? Это связано с убийством в парке Горького или нет? Но если ты прав и там был заказчик, зачем ему избавляться от всех разом? Он же знает, кто именно должен был убить Марью Груздеву, а вместо нее убил студентку. Не могли же поручить убийство сразу четырем…

– Слишком много вопросов, – вздохнул Опалин, качая головой. – А ответ у меня один – не знаю! Скажи лучше, ты узнал насчет Малыгина? На кого он работает? Почему он вдруг стал интересоваться Софьей Левашовой, на которую раньше даже внимания не обращал?

– Ваня, не торопись, – попросил Петрович. – Я говорил с людьми, самыми разными. Короче, Малыгин – темная лошадка. Никто о нем ничего толком не знает, но кое-кто вспомнил, что видел его с Бароном.

Опалин откинулся на спинку стула.

– Вот те раз!

– Ну, люди удивились, потому что Барон… – Петрович кашлянул, – в общем, не по чину ему общаться с Малыгиным. Ты же знаешь, что о нем говорят…