Мужчина снял пальто и протянул ей, она надела его на плечики и повесила на дверь. Повернувшись к нему, увидела, что он уже снял пиджак и начал развязывать галстук.

Она улыбнулась и села на краешек кровати, положив ногу на ногу. Не отрывая от нее глаз, мужчина снял рубашку. Под кожей на плечах перекатывались тугие мускулы.

— Как тебя зовут?

— Мэри.

— Как получилось, что ты занялась этим делом, Мэри? С виду ты такая милая девушка...

Выражение скуки промелькнуло на ее лице, И как им не надоест. Подчас ей казалось, что некоторые приходят больше, чтобы порасспросить, чем ради всего прочего. Пожала плечами.

— Девушке тоже надо есть.

Он начал расстегивать ремень.

— А вы ничего не забыли?

Он посмотрел на нее в недоумении, потом до него дошло. Сунул руку в карман и протянул ей банкноту.

— Прости.

Мэри положила деньги в сумочку, брошенную на комод, сбросила кимоно и вернулась к кровати. Совершенно голая, растянулась на ней и взглянула на него.

Мужчина, все еще в брюках, стоял и смотрел на нее.

— Ну, давайте же? Чего вы ждете?

Он облизнул губы, снова сунул руку в карман и вытащил маленький черный бумажник. Рывком раскрыл его, продемонстрировав блестящий серебряный знак, и сказал, отведя взгляд в сторону:

— Детектив Миллерсен. Отдел по борьбе с преступлениями против нравственности. Вы арестованы. Одевайтесь.

Мэри резко села, сердце застучало как бешеное. Она понимала, что когда-нибудь это должно произойти, но надеялась, что это будет не так скоро. С трудом выдавила из себя улыбку.

— Моя ошибка, детектив. Угощение за мой счет.

Он покачал головой, стараясь не смотреть на нее.

— Одевайтесь.

Мэри прильнула к нему.

— Для полицейского ты очень смазливый.

Детектив отскочил к двери и стал натягивать рубашку.

— Ничего не выйдет, сестричка. Можешь спокойно одеваться.

Она неохотно потянулась за одеждой.

— И сколько за это дают?

— Первый арест?

Мэри кивнула, пытаясь застегнуть крючок на спине. Пальцы так дрожали, что ничего не получалось, и она попросила:

— Будьте любезны, помогите, если вы в состоянии хоть на секунду забыть о своем жетоне.

Он подошел к ней сзади и застегнул крючок.

— Тридцать суток.

Мэри, уже забывшая свой вопрос, была озадачена:

— В каком смысле?

Отойдя обратно к двери, детектив буркнул:

— Тридцать суток в случае первого ареста.

— А какое сегодня число?

— 27 февраля.

Она достала пальто из гардероба.

— Ну вот и март пролетел.

Повернулась к нему.

— Дайте мне несколько минут, чтобы упаковать вещи. Вы ведь знаете эти камеры хранения. Через месяц у меня ничего не останется.

Он кивнул.

— Хорошо, только побыстрее.

Мэри вынула из гардероба чемодан, в который уместилось то немногое, что у нее было. Защелкнув замок, она повернулась к детективу.

— Я готова. Спасибо.

Сыщик открыл дверь и пропустил ее вперед. Когда они выходили на улицу, она посмотрела ему в лицо.

— Наверняка есть более легкие способы зарабатывать на жизнь.

Глаза его расширились, и в них мелькнуло уважение. У девочки есть характер. Он строго кивнул.

— Должны быть.

Мэри взяла его под руку, как старого приятеля, с которым вышла прогуляться, и тихо проворковала ему на ухо:

— Я хочу сказать, для нас обоих.

Штат Нью-Йорк против Мэриен Флад

Ловя напряженные взгляды присяжных, я медленно подошел к судье и негромко заговорил. В зале воцарилась гробовая тишина. Сейчас мне предстояло дать ответ на запрос Вито о прекращении дела.

— Любой справедливый суд должен помнить о существовании вины моральной и вины юридической. Эти две категории подлежат резкому разграничению, ибо наказуема лишь юридическая вина, то есть преступление. Дело Мэриен Флад отличается тесным переплетением преступлений с нарушениями моральных норм. В присутствии судьи и присяжных мы тщательно обосновали все предъявленные ей обвинения, доказали их фактами и свидетельскими показаниями. Нами были предъявлены улики, неопровержимо подтверждавшие вину Мэриен Флад. Выполняя свой долг перед правосудием, мы требуем отклонения ходатайства о прекращении дела.

Я замолчал и так же медленно двинулся назад. В центре зала меня остановил голос судьи:

— Ходатайство отклонено.

Началось столпотворение. Репортеры бросились ко всем выходам, чтобы как можно быстрее передать новость в свои газеты. Судья застучал молотком. В конце концов голос его с трудом перекрыл рев зрителей:

— Суд объявляет перерыв до десяти часов утра.

Я вошел в кабинет и рухнул на стул. Рубашка прилипла к взмокшей спине, по лицу тек пот. Немедленно из-за спины появились Джоэл и Алекс.

Джоэл внимательно осмотрел меня и решительно качнул головой:

— Тебе надо выпить.

Я закрыл глаза. Что ж, выпить, наверное, надо, хотя вряд ли от этого станет легче. Боже, как прожить еще две недели, пока Вито будет опрашивать своих свидетелей? У меня больше нет сил ни видеть ее, ни обвинять, ни судить. Боже...

Над ухом раздался деловой голос Джоэла:

— Возьми.

Я открыл глаза, взял стакан и залпом влил его в себя. Жидкость обожгла глотку. Увидев мою гримасу, Джоэл довольно хмыкнул:

— Отличное виски. Неразбавленное.

Я облегченно выдохнул:

— Слава Богу, на сегодня все закончено.

Алекс криво улыбнулся: