Вокруг Орсини царила любопытная атмосфера тягучего безделья. Его гости появлялись к полудню в кричащих одеждах, выпивали несколько бокалов джина и шествовали к бассейну; вид у них при это был спесивый, как у голенастых птиц. Остаток дня они проводили на соседних виллах, потом появлялись к ужину — за столом их лица начинали оживляться. Иногда они дремали в тени или играли в домино. Молодой компаньон Орсини всегда молчал. Время от времени он бросал на вас острый взгляд и быстро отводил его — это походило на то, как хамелеон ловит языком муху. Англичане все время были на яхте, высаживаясь на берег только пообедать. Они всем восхищались, и Орсини, который никогда не забывал о делах, пользовался этим, чтобы расписывать им достоинства скульптур или картин, которые он надеялся им продать.

В течение этих пустых дней я говорил себе, что в это время где-то художники задумывают великие произведения. Что ученые проникают в тайны природы. Что герои связывают свои имена с конвульсиями истории. Что любовники клянутся, что не расстанутся больше. Но для меня в этих грандиозных событиях места не было. Моя судьба показалась мне нелепой. Я мог бы исчезнуть, и ничто не изменилось бы на земле.

Со времени моего прибытия Орсини наблюдал за мной внимательно, как врач. Он делал все, чтобы я был счастлив, будто от этого зависело его благосостояние. Мое одиночество его особенно беспокоило.

— Хочешь, я организую небольшой праздник? Я могу пригласить веселых людей…

Может быть, я, в сущности, не прав, что не очень люблю этого человека? Не он ли — мой единственный друг? Во всяком случае, единственный, кто знает, из чего состоит моя жизнь.

Однажды утром он приплыл ко мне на понтон, откуда я глядел на море.

— Ты знаешь, мой дорогой малыш, когда ты успокоишься, осенью, я хотел бы работать с тобой вместе…

Потом, более сладким голосом:

— Я думаю, что это было бы приятно твоему отцу…

Он подчеркнул этот намек, выжав несколько слезинок. Отплывая, чтобы успокоиться, он произнес слова, которых я не ожидал:

— В свое время нас навестит старая приятельница, которая настаивает на встрече с тобой…

Заметив мое удивление, он пояснил:

— Да, эту приятельницу зовут Анжеликой. Кажется, у нее найдется, что порассказать тебе…

70

Как могло случиться, что Анжелика вхожа в этот дом? Каким коротким замыканием ее вселенная, которая связана с Авророй, сможет соединиться со вселенной, которая при посредничестве Орсини касается моего детства и моего отца? Сначала меня озадачило это совпадение. Потом, странным образом, оно показалось мне вполне объяснимым. В конечном счете, мир не так уж и велик, и Орсини, наверное, бывал в сомнительных компаниях, в которые входила Анжелика. Может быть, она предоставляла ему мальчиков или устраивала для него особые вечера. И не у Орсини ли я встретил Аврору? Не исключено, что Анжелика при случае поставляла девиц, чтобы развлекать его клиентов…

Она приехала к обеду. Лицо ее, под соломенной шляпкой, показалось мне еще бледнее под южным солнцем. Она на польский манер протянула мне руку — костлявую и холодную, как у покойницы.

Гости еще спали. Англичане отправились на морскую прогулку. Орсини и его компаньон удалились в свою комнату. Мы оказались за завтраком одни — очевидно, так и было задумано. Анжелика казалась довольной этой неожиданной ситуацией.

— Не правда ли, смешно встретиться у Сандро? Ах, этот милый Сандро, я ему многим обязана… И потом, будьте любезны, не обижайтесь на меня за то, что я покинула Париж так быстро. Там было так жарко…

Теперь она была со мной фамильярна. Как будто судьба без нашего ведома установила близость между нами.

— Знаете ли, — сказала она, — я немного знала вашего отца… Это был замечательный человек…

И добавила (я помимо воли воспринял это как совет):

— У него был только один недостаток: он верил, что несчастье интереснее счастья… Надеюсь, вы так не думаете?

Потом — еще, вскользь:

— Мне следует заняться вами…

Она тогда объяснила, что каждое лето она начинает сезон в парижском отеле. Собирает несколько своих подопечных в округах. Все это очень мило. И этот новый сезон обещает быть блестящим.

Я ей напомнил, что во время нашей последней встречи она мне сообщила…

— Ах, вы еще думаете об Авроре… После этого звонка и до конца июня у меня не было новостей от нее… Что касается нашей маленькой договоренности, я всегда готова…

Вскоре вернулся Орсини со своим молодым любовником. У него был вид победителя, которому триумф достался недешево. Он взял со стола черешню и повесил себе на уши вместо серег. Анжелика нашла, что это очень смешно.

— Ты замечателен, мой Сандро…

И они смеялись от всего сердца.

Мне вдруг показалось, что эти двое, которых я впервые видел вместе, так хорошо подходят друг к другу, что я не был удивлен их близостью.

— Видите ли, — сказала мне Анжелика, — Сандро и я, мы заняты, можно сказать, одним делом. Мы — проводники… Благодаря нам осуществляется круговорот красоты в мире. Он занимается искусством, я — плотью…

— И мы никогда не забываем, — уточнил Орсини, — потребовать наш процент…

Они снова покатились от хохота.