Читаем Париж ночью полностью

– Что ты несешь, Володя? – воскликнул я, как самый непробиваемый. – Для покойника ты выглядишь слишком хорошо.

– Нет, правда! – тихо произнес писатель, блаженно улыбаясь, – Сегодня меня посетил ангел небесный.

Тут даже я не мог найти слов. Как-то не вязалась вся эта мистика с образом циника, гурмана и любителя еврейских анекдотов, каким я его знал.

А он продолжал:

– Вчера, после пивной, я еле добрался до кровати, а сегодня утром в мой закрытый номер вошел ангел. Это была девочка в белом платье. Ее русую головку украшал венок с горящими свечами. Она улыбнулась мне и небесным голосом пропела «Санта Лючия» – всю песню от начала до конца. Потом открыла шторы, наполнила комнату божественным светом и исчезла. Ведь такого не бывает в этой жизни. Ребята, я уже был ТАМ. Библия не обманывает – ТАМ действительно есть рай.

– Но как ты, старый греховодник и автор «Путаны», туда попал? – язвительно вставил я.

– Вот это загадка, – согласился писатель.

– Ладно. Пошли в город, – предложил я и тихо прошептал остальным членом съемочной группы: – Нужно показать его врачу.

Но до врача дело не дошло. Сценарист не имел шведской медицинской страховки, а на посещение поликлиники посольства у нас не было времени. Мы решили не спускать с него глаз.

Между тем сценарист продолжал вести себя как блаженный. Он так восторгался самыми простыми вещами. Его восхищал ослепительно-белый снег на стокгольмских улицах. Он пришел в экстаз от старинного парусника, пришвартованного у пирса в самом центре города. Цветочный рынок он сравнивал с райским садом. Его умиляли шведские дети в разноцветных комбинезонах. Эмоции переполняли писателя через край. То есть болезнь прогрессировала на глазах.

К обеду мы вернулись в отель и встретили там продюсера шведской стороны, Уильяма. Я отозвал его в угол, объяснил, что сценаристу срочно нужна медицинская помощь, и описал симптомы.

Озабоченный Уильям подошел к портье. Тот, выслушав его, уже взялся было за телефонную трубку, но, задав Уильяму какой-то вопрос, вдруг принялся хохотать. Вслед за ним стал смеяться и Уильям, да так, что не мог выдавить из себя ни единого слова.

Мы же в недоумении стояли в центре холла и ничего не понимали. Портье вышел из-за своей стойки, а потом вернулся, держа за руку очаровательную девочку.

– Это твой ангел? – спросил англичанин, пристально глядя на Володю.

– Очень похож, но не тот, – ответил сценарист.

– А так? – сказал Уильям, надевая ей на голову венок с четырьмя свечами. Он достал зажигалку и зажег фитили.

– Ангел… – пробормотал писатель.

Девочка улыбнулась и действительно стала похожей на божественное создание. Тут портье стал объяснять что-то по-шведски, а Уильям переводил:

– Это его дочь. Сегодня утром она, нарядившись в белое платье и венок со свечами, открывала специальными ключами двери всех номеров в гостинице и будила гостей песней. Это такая традиция. Ведь сегодня день святой Люсии.

– Вот, блин, – произнес сценарист, – всегда так. Я-то уже уверился, что мне обеспечено место в раю, а теперь… – он тяжело вздохнул, – неизвестно, кто меня ТАМ ждет. Возможно, и черти с вилами.