Изложив эту леденящую душу историю, я замолчал. Моих баек, если их как следует « распушить», Пьеру должно было хватить на увесистый том. Значит, я добросовестно выполнил его просьбу. Теперь можно было сворачивать на тему моих парижских неприятностей. Но сделать это нужно было плавно и ненавязчиво, чтобы все выглядело как естественное продолжение нашей безответственной трепотни. Прежде чем нагружать Пьера своими проблемами, я решил рассказать ему, как и почему я оказался на Западе. Тем более что приятель, размягченный шабли, настроился слушать.

И я продолжил:

Желтая хромосома

Я подался в «вольные фотографы», то халтурил на Арбате, то снимал по заказу свадьбы и даже похороны. Но душа моя к этому, как ты понимаешь, не лежала.

Однажды на том же Арбате я случайно заметил очень занятную парочку. Голубки сидели в открытом кафе и мурлыкали. Вот они – арбатские Ромео и Джульетта, умилился я. Вставил в свою «зеркалку» телеобъектив и принялся ловить их самые нежные моменты. «Щелк, щелк», – приговаривал я, когда нажимал на спуск. Дома я проявил пленку, сделал отпечатки, полюбовался и забыл об этих снимках. Но как раз в эти дни в мою маленькую мастерскую наведался приятель – журналист и хронический алкоголик. Мы с ним хорошенько выпили, и он остался у меня ночевать. А утром он перепутал дверь ванной с моей лабораторией, где сушились снимки.

Вадик, так его звали, вошел в кухню, где я заваривал кофе, с пачкой отпечатков в руках.

– Твоя работа? – спросил он.

– Моя.

– И куда ты собираешься эти снимки запихнуть?

– В архив.

– Шутишь?

– А что с ними еще делать?

– Ты знаешь, кто это?

– Какие-то школьники…

Тогда Вадик просветил меня. Разглядывая лица «Ромео и Джульетты», он узнал в них несовершеннолетнюю дочку известной певицы и оболтуса-сынка известного музыканта.

– А нам-то какое дело? – спросил я.

– Старик! – продолжил Вадик. – В твоих руках бабки. Знаешь, сколько на этом можно заработать?

– На чем? – Я упорно не понимал своего приятеля.

– Ты «Хромосому» видел?

После отрицательного ответа Вадик просветил меня по части новой русской журналистики. Я-то думал, что народ еще ходит кругами вокруг «Огонька», «Московских новостей» и «Известий» – эти перестроечные издания были тогда на слуху. Но оказалось, что интерес к ним начал падать и публика устремилась к чтению первых российских таблоидов, среди которых самым популярным оказалась «Хромосома» – скандальный еженедельник, выворачивающий наизнанку грязное белье наших так называемых звезд. Тиражи «Хромосомы» зашкаливали за миллионы, а авторские гонорары были там самыми высокими.

В этой самой «Хромосоме» Вадик, изгнанный за пьянку из центральной газеты, нашел свою гавань – пристроился ответственным секретарем. Он предложил мне там сотрудничать.

– Старик, это будет бомба! – восклицал он. – Ты хоть знаешь, с кем сейчас крутит роман эта самая звездная мамаша?

– Понятия не имею.

Эстрадная дива не отличалась особо примерным поведением. За ней тянулся шлейф бесконечных скандалов, связанных с любовными похождениями.

– А я имею! – потер руки Вадик. – Мне вчера принесли информацию…

– Да какая разница с кем?

– Разница большая. Узнаешь – упадешь.

– Ну, тогда не тяни!

Но Вадик сделал драматическую паузу и изобразил барабанную дробь:

– Д-РРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!!!

– Говори уже… – не выдержал я.