–  Именно этого мне и не хватало!  – воскликнул Пьер.  – Это же целая готовая глава про русских женщин и нечистую силу.

–  Я тебе могу еще кое-что на эту тему рассказать.

–  Подожди. К женщинам мы вернемся. А я бы хотел сейчас прояснить для себя различия между «старыми» русскими и «новыми».

Наследство

В Питере я работал на документальном фильме «Мосты». Он был посвящен людям, которые когда-то потеряли друг друга, которые ищут родственников и знакомых. Съемочная группа связалась с Управлением внутренних дел, попросила познакомить нас с гражданами, обратившимися в милицию за помощью в розыске. Направляясь туда, режиссер взял меня с собой, чтобы я фотографировал анкеты. Мы приехали в знаменитое на весь город здание на Литейном 4, которое местные жители именовали не иначе как Большим домом. В этом шедевре советского конструктивизма размещались две организации – Управление внутренних дел и Управление КГБ. Поэтому дом № 4 на Литейном проспекте пользовался у горожан дурной славой. Ходил даже такой анекдот. «Почему этот дом назвали Большим?» – «Потому что с него Колыму видать».

Короче, пришли мы в отдел МВД, занимавшийся поиском пропавших людей. Молоденькая девушка-лейтенант показала нам, как пользоваться картотекой. Там люди, которые потеряли друг друга во время войны, тут – без вести пропавшие, здесь – нынешние, неизвестно, куда канувшие. После чего предоставила нам стол для работы, а сама уселась за соседний и занялась служебными делами.

Мы принялись за изучение анкет. В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату вошел человек лет пятидесяти. Лысоватый, невзрачный, он был одет в потертый костюмчик и выцветшую рубашку. Пришедший сильно волновался, как, наверное, волновался каждый, кого вызвали в Большой дом.

Сотрудница предложила ему сесть, повертела в руках его повестку, почему-то вздохнула и спросила:

– Вы – Благонравов Николай Петрович?

– Да, – ответил гражданин.

– Ваш паспорт, пожалуйста.

Она сверила данные, вернула документ и, покопавшись в ящиках стола, достала какое-то дело:

– Николай Петрович, скажите, отца вашего звали Петр Иванович Благонравов?

– Точно так, – подтвердил посетитель.

– А мать вашу звали Евгения Кузьминична Благонравова?

– Абсолютно точно.

– А вот сестру свою, Марию Петровну, вы не помните?

Посетитель почему-то поморщился. И через силу ответил:

– Нет.

– Но вы знаете, что у вас была старшая сестра?

– Дело в том, – замялся Благонравов, – что она пропала, когда я был совсем маленьким.

По всему было видно, что эта тема ему неприятна и он поскорее хочет ее закрыть. Но милиционерша не собиралась ничего закрывать. Она вцепилась в него мертвой хваткой:

– При каких обстоятельствах ваша сестра пропала?

Благонравов тихо заверещал, что не знает. Что давно забыл об ее существовании, и если бы ему сейчас о ней не сказали, то он бы никогда не вспомнил о родственных с ней связях.

– А вы не поддерживали с ней потом каких-нибудь отношений?

– Никогда.

Благонравов так быстро выдохнул это слово, что стало понятно – он чего-то недоговаривает.

Мы с режиссером переглянулись. Продолжая для вида разглядывать картотеку, мы напряженно ловили каждое слово из их диалога.

– Какие отношения могут быть с человеком, если я его в глаза не видел? – продолжал бухтеть Благонравов. – Что у меня может быть с ней общего? Я ее давно забыл, и вспоминать не собираюсь…

Тогда сотрудница сделала паузу и торжественным голосом сказала:

– Уважаемый Николай Петрович, у меня есть для вас важное сообщение. Дело в том, что ваша сестра Мария Петровна Благонравова объявилась.

– Передайте, что я не хочу ее видеть.

– Сделать это невозможно.

Благонравов втянул голову в плечи.

– Вы не спрашиваете почему?

– Меня это не интересует.

– И все же… Я должна вам сообщить, что сестра ваша, Мария Петровна, умерла.

Из уст Благонравова вырвался вздох облегчения. Он даже чуть было не улыбнулся. Но, почувствовав, что это будет совсем неуместно, взял себя в руки и спросил невпопад:

– Я не понял, она мертвая нашлась?

– Не совсем.

– В каком смысле?

– Послушайте, Николай Петрович, перестаньте меня путать, – почему-то возмутилась милиционерша.

– Это надолго? – спросил в ответ с тоской Благонравов и посмотрел на часы.

– Что надолго? – не врубилась она.

– Ну, эта беседа наша…