Читаем Париж ночью полностью

– Извини, какого жениха? Ты что, сдурела? Вы сначала целовались, потом стали трахаться прямо при мне и сами меня подключили к этому делу, и когда он только на меня переключился, это было с твоего согласия! Ты же тут рядом лежала!

– А ты не понимала, что это я его проверяла? Ведь мы должны были пожениться!

Если бы Витек услышал этот разговор, то от изумления стал бы заикой! О какой женитьбе шла речь? Как только он выходил из кинобудки, сразу забывал о существовании своей грудастой партнерши!

Но у девушек свой кураж, тем более после пьянки. У них настоящая дружба из чего состоит? Из ссор и примирений, примирений и ссор. Они продолжали свою возвышенную беседу.

– Негодяйка ты, такая-сякая! – говорила одна.

Другая отвечала:

– Извини, подруга, я никогда тебе ничего плохого не делала. А если так получилось, то это потому что все мужики – гады и сволочи. Нам надо отомстить!

– А как мы ему отомстим? Может, снова позовем и яйца ему отрежем?

– Нет, за это в тюрьму сядем. Надо не самим сесть, а его посадить!

– Правильно! Давай скажем, что он тебя изнасиловал. А я подтвержу!

– Точно, давай его действительно посадим! Чтоб знал!

– Тогда пошли в ментовку!

И они пошли в милицию, написали заявление, обвиняя Невского в изнасиловании. Милиция отвезла подругу грудастой на экспертизу. Между тем Невский, придя 2 января в общежитие, попал – куда? Ясное дело – на сабантуй, пьянку. Потому что вгиковская общага после Нового года еще несколько дней гудит, из каждого окна музыка гремит и пробки летят!

В райотделе милиции заявлению об изнасиловании дали ход. Прикатили в общежитие, нашли пьяного Невского и забрали его прямо на глазах изумленной хмельной общественности. В отделении на вопрос, знает ли он гражданку Петрову, Невский вылупил глаза:

– Какую еще Петрову? Не знаю такой…

Витя не врал. Он и у своей грудастой никогда фамилии не спрашивал, а у ее подруги – тем более!

– Ничего! – говорят в милиции. – Вот мы возьмем у тебя сперму на анализ, сразу вспомнишь!

– Да я и сам ее сдам! – заявил Невский.

Витя тут же достает свой корень жизни и начинает им манипулировать на глазах у изумленных милиционеров.

Они в ужасе:

– Не здесь, не здесь, мы тебя отведем!

С шутками, с прибаутками отправились в поликлинику. Там он распугал посетителей, пытаясь все время расстегнуть ширинку:

– Товарищи, где тут сперму сдают?

Когда вернулись в милицию, Витю стали прессовать:

– Лучше по-хорошему признавайся, как ты изнасиловал гражданку Петрову!

Мол, за признание – полнаказания, ну и прочие сказки.

Но Витя:

– Ребята, какая Петрова? Вы чего?

Тогда с него взяли подписку о невыезде из Москвы и отпустили до получения результатов анализа. Витя приходит в общежитие, ложится спать, а утром идет во ВГИК на занятия. А там первая пара – история кино, как обычно. И с похмелья все студенты на третьей минуте уже храпят, а Витя идет в кинобудку к своей зазнобе. Она ему отдается и по ходу дела говорит со страстью:

– Зачем ты изнасиловал мою подружку? Она тебя засадит!

Он с изумлением спрашивает:

– Какую подружку?

– Ну как же! Помнишь Новый год?

Витя напрягается, и в его памяти возникают фрагменты новогодней ночи, мелькает какая-то подружка. Но шутник и ерник, он спрашивает, будто с трудом вспоминая:

– Так это я с тобой был на Новый год?

Девушка возмущается:

– Ты даже не помнишь, с кем в Новый год был? Ну, смотри, я тебе устрою!

Но поскольку весь этот разговор происходит во время определенного лирического процесса, то и ее угрозы звучат как бы в шутку.

А тем временем в милиции процесс уже пошел, там заводится уголовное дело, которое попадает к следователю – правильной и несчастной советской женщине, члену КПСС. И когда к ней приходит наш герой со своими шуточками под Швейка и говорит: «Здрасьте, это вы меня вызывали?», она ему сухо и протокольно отвечает:

– Да. Сейчас я допрошу вас по делу об изнасиловании…

Но Витя в своем амплуа, он продолжает ваньку валять:

– О! Я по этому делу большой специалист. Если вам лично надо помочь, то я к вашим услугам…

Она возмущается:

– Вы отдаете себе отчет, с кем вы разговариваете? Я следователь.

Но Витя продолжает куражиться:

– А что, следователи – не женщины? У вас дырочка, а у меня пипирочка.

Дама вызывает караул и говорит:

– Этого типа, чтобы охолонился, посадите в КПЗ. А через три дня я продолжу допрос.

Невского уводят в камеру предварительного заключения. Кроме него, там никого нет. Витя стал маяться. При его общительном характере и темпераменте и поговорить не с кем! Походил он минут десять туда-сюда по камере – делать нечего. Постучал в дверь, ему снаружи рявкнули: «Заткнись!» А вокруг – тоска. Но Витя так не может, он должен выкинуть какой-нибудь фортель.

Тогда он снова барабанит в дверь:

– Сержант, важное дело! Государственное! Я располагаю секретной информацией, но боюсь, что не смогу донести ее до высокого начальства, потому что сюда в любой момент могут привести каких-нибудь убийц или бандитов. Дай мне бумагу и карандаш, я должен все записать.