Читаем Парень из Ириндакана полностью

Навстречу стучал небольшой катерок с плотами строевого леса, похожими на сигары. У руля стоял высокий парень, а рядом с ним, навалившись плечом, русокудрая девушка.

— Эх, так бы ко мне ласточка моя, — сделав смешную рожицу, почесал затылок веселый Коля.

Все рассмеялись.

— Твоя «ласточка» сегодня с соседом в кино отправится! — не без ехидства сказал Трояну Митька Брага.

— Я только гуляю с «ласточкой», а вот когда захочу жениться, то спрошу: «Пойдешь со мной в тайгу? Если нет, то катись колбасой!»

— Ерунду городишь, Колька! — Митька махнул рукой и жалобно запел: — Ты ласточка моя, ты зорька ясная!

Следующую ночь провели в Ченче. В деревушке не более сорока дворов. Здесь задержались в ожидании моторки, которая ночью ушла в Кумору.

Геологи не теряли времени: удочками ловили рыбу, купались. Бронька переплыл на другой берег и любовался дикой природой. Пока отдыхали, к берегу причалила небольшая лодочка, из нее вышли двое мужчин и молча принялись рвать дикий лук, который здесь рос в изобилии и был в самом соку. Бронька, глядя на них, тоже нарвал луку к обеду.

Плотно пообедав, геологи сели в свою «калошу», как они называли неуклюжую лодку, и отдали концы.

Бронька примостился на носу и сразу же заснул. Проснулся лишь часов в восемь вечера. Осмотрелся. Кругом суровые горы, тайга. Вспугнутые чайки поднимались белой стаей и резко кричали на непрошеных гостей. Кругом безлюдье. Нетронутая, дикая природа.

Верхняя Ангара в этих местах делилась на рукава. Но чумазый парень-моторист, зная эту реку как свои пять пальцев, направлял суденышко безошибочно по центру извилистого фарватера. Дальше стали встречаться частые повороты, отмели и косы. Бронька, тоже опытный моторист и судоводитель, стал помогать чумазому парню.

Плыли всю ночь и только на рассвете прибыли в Уоян. Оставив одного с вещами, остальные ушли искать подходящее место для палаток. На небольшом взлобке Бронька нашел стоянку геологов, недавно ушедших в тайгу. Торчали колышки от палаток, столики и даже кучка дров.

«А может, здесь были те геологи, с которыми ушла Вера», — подумал Бронька, и перед его глазами всплыл образ девушки в походной одежде геолога, с полевой сумкой на боку. Лицо ее чем-то озабочено. У Броньки заныло сердце. Он вздохнул.

Установить палатки на всем готовом — плевое дело. И через десяток минут уже горел костер, на котором геологи готовили свой нехитрый завтрак.

Наскоро поев, Сотник ушел на почту радировать о прибытии и узнать в местном колхозе, когда будут готовы олени.

Пришел он с плохими вестями. За оленями ушли вчера. Вернутся только через десяток дней…

— Эх, черт, опять сачковать, — проворчал Коля Троян.

— Чудак-человек, лежи и грей брюхо на солнышке, зарплата-то все равно идет, — сказал Митька не то в шутку, не то всерьез.

— Тебя, Митя, надо было «березовой кашицей» воспитывать, как меня мачеха, — вдруг заговорил все время молчавший Угрюм.

— Я бы на твоем месте, Угрюмчик, давно драпанул в Ташкент. Хороший городок! Тепло! А жратвы — сколь хочешь приобретай.

— Как это приобретай?.. Покупай, что ли? — спросил Бронька.

— Эх, деревня-матушка! Купил, нашел — едва ушел. Хотел деньги отдать, не могли меня догнать… Понятно?!

Все это говорилось, как это часто бывает, без всякого зла, никто не придавал этим лихим перебранкам того значения, которое придал бы посторонний, если бы он стал случайным свидетелем.

В ожидании оленей ребята не знали, как убить время. Непоседливый Бронька обошел весь Уоян и успел завести знакомства с местными жителями.

Он снова взялся за свой дневник.