Читаем Парень и горы полностью

— Это тоже влияние Димо... Можно еще кое-что добавить о таких, как вы. Вы не только зелены, но и своевольны... У вас нет ясного представления о цене собственной жизни. Вы настолько нетерпеливы, что не понимаете простой истины: один живой боец дороже... — Страхил не закончил, почувствовав, что сердце сжимается острой болью при воспоминании о павших партизанах. — Но вообще-то вы, молодые, нечто доброе и прекрасное... Осторожно, приближаемся к шоссе!

Продираясь сквозь кустарник, они спустились по круче вниз. В сотне шагов отсюда тянулось вдоль реки шоссе на Разлог.

— Антон, давай вниз. Поворотов много, но если кто покажется — услышим, да и заросли выручат. Нет смысла накручивать лишние километры... До Бани далеко, если начнем петлять, стемнеет, а ночью уже конференция открывается.

Перед тем как выйти на шоссе, они остановились, внимательно посмотрели по сторонам, и Антон представил себе, как из разных уголков их зоны{10}, из всех городов и отрядов по тайным дорогам и тропкам, известным лишь участникам конференции, пробираются в этот час посланцы партийных и ремсистских организаций. А под охраной группы из трех человек где-то недалеко от места проведения конференции уже ждет их товарищ из Центрального Комитета партии. Ничто не может остановить делегатов, хотя стало известно, что со вчерашнего дня полиция усилила бдительность. Кто-то успел донести или это случайное совпадение? Наверно, просто очередная полицейская акция с целью поднять дух новичков, мобилизованных в полицию. На каждого из них старосты составили краткие характеристики: «В связях с левыми не замечен, противоправных действий не совершал. Годен к службе в полиции»...

Они шли по шоссе — разбитому, грязному, в глубоких выбоинах. Антон разулся.

Если эти порву, в чем ходить буду? — подумал он. Раз даже Страхил, командир отряда, отправился на партийную конференцию по царской дороге, идет себе вразвалочку, с топором на плече, в крестьянской одежде и всем своим видом демонстрирует независимость и полное безразличие к окружающему, то почему бы и ему не пошлепать босиком? Антон привязал ботинки к поясу и зашагал, поигрывая топориком.

— Теперь слушай внимательно, уважаемый агитатор и предводитель безусых новичков, — так шутливо начал Страхил свой инструктаж. — Сейчас нам стало гораздо легче. Красная Армия подошла к границам Румынии, а это для господ из Софии решает все. Но не следует думать, что правительство Болгарии сразу распадется, регенты подадут в отставку, а царский парламент распустят и будут объявлены демократические выборы. Есть сведения, что Бекерле и князь Кирилл ведут с профессором Цанковым переговоры о сформировании правительства фашистской диктатуры, которое сменит кабинет Багрянова. Так что напрасно наш премьер расточал вчера сладкие речи о своей правительственной программе предательства и двуличия... Рила казалась синей. Пирин, закрытый тенью клонившегося к закату солнца, устремился высоко-высоко, сияя своими мраморными вершинами. И вся эта широкая, покатая долина, раскинувшаяся от Якоруды до Разлога и Банско, была залита пышной зеленью, яркой и чистой. Она всегда такая перед созреванием хлебов. Ветер приносил с гор прохладу ущелий, тенистых лощин и темного леса.

— Сейчас легче, но это только кажется. Если разобраться, то стало даже тяжелее. Багрянов — царедворец с большим политическим опытом. И сейчас он поведет хитрую, но, по сути дела, ту же монархическую политику. Говорю все это, чтобы ты не расхолаживался...

Шоссе по-прежнему извивалось вдоль реки, от поворота до поворота — сотня шагов, но все же можно было видеть, что происходит слева и справа, и в случае чего принять меры предосторожности. Страхил все убыстрял шаг, ему казалось, что часы у Антона идут слишком медленно.

— Не может быть, чтобы мы шли всего тридцать пять минут! Кажется, что тащимся уже полдня. Посмотри, мы начали спускаться вон оттуда, с того холма. Неужели здесь не будет пяти километров? Пять километров за полчаса? Нет, здесь что-то не то.

Шоссе кружило по крутому горному склону, слева обрывалось ущелье, а справа шумела Места, пенистая, стремительная. И в тот момент, когда кончился очередной вираж, за их спинами заурчал автомобиль. Спрятаться было уже невозможно.

— Легковая, двигалась по инерции... — проговорил Страхил, не оборачиваясь. — Иначе мы услыхали бы ее издали. Вынь руку из кармана, если потребуется, я кашляну три раза. Не волнуйся! Наблюдай за мной.

И правда, к ним приближалась старенькая машина областного управления полиции. Страхил свернул на обочину, оглянулся, старательно поправил перекинутый через руку топор, а когда автомобиль поравнялся с ними, снял кепку и поклонился в пояс.