Читаем Парень и горы полностью

Послышались голоса, потом выстрел. Пули просвистели где-то за его спиной. Антон присел и снова внимательно осмотрелся. Совсем рядом, быть может, на километр ниже, в белом сумраке маячили какие-то фигуры. У Антона было слишком мало времени для анализа ситуации, и он бы предпочел, чтобы эти люди повернули на другую дорогу. Но он знал местность и понял, что другая дорога им не нужна, раз уж они стали взбираться на гребень по самому крутому откосу. Все тропки снизу сходились к полуобгоревшей кошаре. Антон прикинул скорость, с какой люди подымаются в гору. Огляделся. Снегопад продолжался. Надо было где-то переждать — лучше всего в скалах, среди расщелин и выступов, где его мог обнаружить только большой отряд жандармов или свора ищеек.

Надо отыскать подходящую пещеру. Не стоит забираться в глубокие, сумрачные расщелины, наверняка там уже прятались люди, а это небезопасно. Но не подходят и совсем мелкие, ведь это все равно, что остаться под открытым небом, а он не был уверен, что до наступления ночи ему удастся выбраться отсюда и добрести до леса. Антон останавливался у каждой складки в скале, думал, прикидывал. Хотелось припомнить, что рассказывали на уроках о выветренных, тектонических или осадочных породах, но вместо этого он еще и еще раз пересчитывал свои боеприпасы; для пистолета две обоймы по восемь патронов, плюс одну в стволе, плюс одиннадцать в кармане. Для карабина — обойма в патроннике плюс шесть патронов в патронташе...

Он замедлил шаг. Вот подходящее место. Входа в пещеру не видно — сверху нависают камни, по бокам низкорослый кустарник. Под углом к ней другая — вход еще ниже, чуть ли не полметра от земли, да и глубиной метра два, не больше. Как по заказу, если бы сидеть ему здесь час или два! Но из первой пещеры видно все плато и дорога, идущая снизу в горы, к старому лесу.

Снег все шел и шел, и Антон с радостью заметил, что его следов не видно. Вокруг все быстро белело.

Теперь уже группа преследователей была совсем близко. Девять жандармов. Они шагали в открытую, полагаясь на свои автоматы и ручные гранаты. И все-таки чего-то боялись... То ли глухой тишины, то ли белизны первого снега. Они обогнули сожженную кошару. Закопченные развалины торчали, как грозное распятье. Жандармы долго озирались, наконец натянули навес и развели огонь.

Было яснее ясного, что они решили устроить здесь бивак. А на востоке уже совсем рассвело.

Антона клонило ко сну, он словно куда-то проваливался и, вздрагивая, просыпался. То были не сновидения, а скорее воспоминания.

«А правда, что князь Кирилл{8} приготовил самолет с двумя летчиками, чтобы посмотрели, что сейчас творится в Германии?» — спрашивал вихрастый паренек, восседая на колесе старой Шокаларевой мельницы...

«А правда, что русские, когда наступают, сначала заливают немецкие окопы невидимым огнем, а потом посылают танки? — интересовался другой ремсист с горящими глазами. — Я слыхал, что Сталин сказал болгарскому послу в Москве: господин посол, возвращайтесь в Софию и скажите регентству — пусть просят прощения, а если не явятся с повинной головой, будут пенять на себя. Я сам выделил и подготовил сто танковых дивизий, они прокатятся по дорогам Болгарии... А правда, что у Папаз-Чаира приземлился русский самолет и доставил вам два горных орудия?»

«Товарищи, князь Кирилл продолжает крепко держаться за немцев и жандармерию, — объяснял Антон ремсистам из Лыки, Тешева и Гайтанинова, собравшимся на инструктивную встречу с партизанами, — но эта стабильность призрачная. О самолете на Папаз-Чаире ничего не знаю, но если это так — очень хорошо. А что болгарский посол был приглашен в Кремль, это правда, товарищи. И мы должны активизировать свои действия»...

Антон проснулся, но не мог открыть глаза — слепила снежная белизна. Первое, что уловил взгляд, была маленькая птичка, раскачивающаяся на ветке, и серый столб мягкого, пульсирующего дыма от костра жандармов. Значит, засада, или точнее — вынесенный далеко вперед пост готовящейся блокады. А он-то думал, что отряд гнался за ним...

Оперевшись на выступ, Антон стал целиться. Можно спокойно снять самого здорового жандарма или старшего. по чину. Можно повалить еще одного или двоих. Или даже семерых из девяти. Или всех сразу. А если где-то поблизости ждут другие полицейские?

— Это их забота, — решил Антон, приставляя ружье к скале, чтобы немного размяться. Пригревало солнышко, земля была сухой и, видимо, еще не успела до конца отдать летнее тепло — оно притаилось под пушистым снежным покровом. Так казалось потому, что Антону было не холодно, а только прохладно, как всегда бывает в момент пробуждения, даже дома, у мамы...

Дома...