Читаем Паранойя полностью

— Не знаю, почему люди так волнуются, что мы будем заглядывать к ним в офисы из окна, — сказал я.

— Да, это наше любимое развлечение, — сказал Сет. — Пугать их до чертиков. Доводить офисных работников до инфаркта.

Охранник засмеялся.

— Просто нажмите "К", крыша. Если лаз закрыт, там должен быть парень. По-моему, его зовут Оскар.

— Отлично, — сказал я.

* * *

Когда мы добрались до крыши, я вспомнил, почему так не любил мыть окна высоток. Здание головного офиса «Триона» всего в восемь этажей, не больше тридцати метров, однако наверху глубокой ночью ощущение — как на Эмпайр-стейт-билдинг. Дул сильный ветер, было холодно и мокро, а где-то вдали, несмотря на время суток, шумели машины.

Охранник Оскар Фернандес (фамилия была у него на бейдже) оказался коротышкой в темно-синей форме — я уже говорил, что у «Триона» собственная служба охраны, — с рацией у пояса, которая хрипела от статики и выплевывала обрывки разговоров. Оскар встретил нас у грузового лифта, неуклюже переминаясь, пока мы разгружали оборудование, а потом повел к лестнице на крышу.

Мы пошли за ним по небольшому пролету. Отпирая дверь, Оскар сказал:

— Да, мне говорили, что вы придете, но я не знал, что мойщики работают по ночам!

Не то чтобы он нас в чем-то подозревал. Просто поддерживал беседу.

Сет повторил свою реплику о полуторной оплате, а потом про инфаркты у офисных работников, и Оскар тоже посмеялся. И точно, мол, многие не хотят, чтобы им мешали днем. Мы выглядели как настоящие мойщики, с оборудованием и в форме — да и какие еще придурки полезут на крышу высотки с целой горой железяк?

— Я дежурю по ночам только два раза в неделю, — сказал Оскар. — Вы раньше тут бывали? Знаете, куда идти?

Мы ответили, что нет, и он показал нам розетки, краны и якоря безопасности. В наше время все здания строят с якорями безопасности на крыше. Они должны стоять через каждые три-четыре метра, на два от края здания и выдерживать вес в две тонны. Обычно якоря торчат на крыше, как вентиляционные трубы в водопроводе, только со скобой сверху.

Оскар оказался очень любопытным и не уходил: все смотрел, как мы прикрепляем стальные карабины к полуторасантиметровой оранжево-белой веревке из нейлона и к якорям безопасности.

— Здорово, — сказал он. — Вы, наверное, в свободное время лазите по горам?

Сет посмотрел на меня, потом сказал:

— А вы работаете охранником в свободное время?

— Не-а, — сказал он и рассмеялся. — Просто я хотел сказать, что вам должно нравиться лазить по всякой верхотуре. Я бы боялся до смерти.

— Привыкаешь, — сказал я.

У нас было по две отдельные веревки: одна для спуска, другая — в качестве страховки с хватателем на случай, если первая порвется. Я стремился все сделать правильно, и не только для маскировки. Ни мне, ни Сету не хотелось свалиться со здания «Триона». Когда мы летом мыли окна, нам часто говорили, что на этой работе в среднем погибает десять человек в год. Правда, никто не объяснял: десять ли человек в мире, в штате или где-то еще, а мы и не спрашивали.

Я знал, что мы подвергаем себя опасности. Я не знал только, когда эта опасность возникнет.

Где-то минут через пять Оскару наконец стало скучно (главным образом потому, что мы перестали с ним разговаривать), и он вернулся на пост.

Нейлоновая веревка присоединяется к штуке под названием «Скай джинн» — «Небесный джинн». Это нечто вроде длинной железной трубки, в которой канат закручивается вокруг припаянного алюминиевого стержня. «Джинн» — классное название, правда? — приспособление для спуска, которое работает на основе трения и медленно отпускает канат. Наши были поцарапаны и выглядели подержанными. Я поднял их и сказал:

— Ты не мог купить новые? Я дал тебе пять тысяч баксов.

— Слушай, они прилагались к фургону, чего ты хочешь? Не волнуйся, эти детки выдержат две тонны. Хотя за последние пару месяцев ты, похоже, пару кило набрал.

— Пошел ты!

— Ты поужинал? Надеюсь, нет.

— Не смешно. Ты когда-нибудь смотрел, что написано на этикетке?

— Я знаю. Неверное использование может привести к серьезным травмам и даже смерти. Не обращай внимания. Ты, видимо, и с матрацев этикетки боишься снимать.

— Как тебе такой слоган: «„Небесный джинн“ — спаси и удержи»?

Сет не засмеялся, а сам сказал:

— Восемь этажей — это лабуда. Помнишь, как мы делали...

— И не напоминай, — оборвал его я. Не хочу показаться слюнтяем, но черный юмор Сета меня не радовал. Особенно на крыше высотки «Триона».

Мы связали «Джинн» с нейлоновой страховкой, прикрепленной к поясу и доске для сиденья, обитой чем-то мягким. «Страховка», «безопасность» — почти все названия нашего снаряжения содержали в себе эти слова. Наверное, чтобы не забывать: если что-то пойдет не так, тебе крышка.

Единственное, что в нашем снаряжении было не совсем обычным, — это специальное приспособление, чтобы подниматься по веревкам. Когда моешь окна на высотке, подниматься обычно незачем. Ты просто постепенно спускаешься вниз, до самой земли.

А мы поднимемся, чтобы сбежать.