Можно сказать, что этот проект менялся, по мере того как гасла в людях очень популярная в 1960-х надежда на скорую «трансцендентальную революцию» и повсеместное изменение человечества с помощью появляющихся везде общин, сочетавших добровольный социализм с духовным и мистическим поиском. Ауровиль не стал столицей этого нового человечества или лабораторией процесса обособления людей от капитализма, авторитарной власти и слишком рациональной культуры, потому что сам процесс истории пошел совсем в другую сторону. «Мятежные 1960-е» оказались перезагрузкой, а не концом капитализма, они открыли новые рынки и новые способы извлечения прибыли из человеческих эмоций и надежд. «Мировая революция миллионов равноправных общин» постепенно забывалась, уступив место «духовному туризму» как отдыху от слишком требовательной и потребительской жизни мегаполисов.

Часть четвертая

НАСТОЯЩЕЕ

29/ Уточненное определение

Многим там скучно. Для таких существует обычная жизнь: большие или малые города или традиционные деревни. Мы пишем здесь о людях, которых не нужно централизованно и ежедневно развлекать, чтобы они, не дай бог, не стали опасны для себя и окружающих.

Если считать монастыри всех традиционных конфессий, а не только экспериментальные сообщества, в настоящий момент на нашей планете в добровольных сегрегациях живут вряд ли больше двух миллионов человек (цифры очень разнятся). Если же всевозможные устойчивые доиндустриальные секты, амиши и мормоны, буддисткие и христианские монастыри не в счет, считаем только светские проекты нового времени, тогда цифра будет не больше 200–300 тысяч. В любом случае, учитывая «сменяемость населения», жизнь в той или иной самосегрегации стала важным временным опытом для миллионов современных людей по всему миру.

Чтобы лучше понять явление, следует рассмотреть его в развитии, уточнить и расширить само определение. Добровольная сегрегация — это не только уже готовое место, но и сам процесс обособления группы людей от общества. О многих коллективах можно сказать, что с ними сейчас «происходит добровольная сегрегация», то есть они стремятся к обособлению, не ищут статуса и успеха по правилам, принятым в большом обществе, и при благоприятных условиях могли и желали бы обособиться окончательно по одному из названных выше сценариев. Обычно этих людей объединяет некая общая деятельность и близость мировоззрения, общность целей, альтернативных общепринятым. Очень часто незаконченная добровольная сегрегация выглядит как общая работа над неким коллективным проектом, плотное общение, выработка собственного — альтернативного — языка и собственной — альтернативной — истории. В такой оптике совместное проживание становится финальным и окончательным условием оформления «добровольной сегрегации», но сам ее процесс начинается намного раньше, как групповой эксперимент по созданию другой экономики, другой морали, другой культуры и другого языка.

30/ Нидеркауфунген