— Я бы предпочел, чтобы ты меня пристрелила, чем быть прикованным к этому недоноску, — промычал Гектор, морщась от боли.

— Лучше бы помолчал, ты, гниль толстобрюхая! — окрысился Лютер. — После того как станет известно, что тебя повязала девчонка с пистолетом, ты весь срок в тюрьме будешь ходить на высоких каблуках и красить губы.

Дженнифер застегнула один браслет наручников на костлявом запястье Лютера, а второй защелкнула на мясистой лапе Гектора. Затем она положила револьвер Лютера в пакет, в котором уже находился мощный «Магнум» Гектора, и побросала туда же пакетики с кокаином. С улицы послышалось завывание полицейской сирены.

— Надеюсь, копы сберегут для тебя твое кожаное пальто, — сказал Гектор Лютеру. — Может, даже в химчистку его сдадут. Задница моего кота и то чище, чем эта мерзкая тряпка. Мне хочется, чтобы ты был в этом пальто, когда я пристрелю тебя. Я подожгу его, чтобы ты превратился в костлявое барбекю.

— Единственное, что ты будешь поджигать, это самокрутки своих муженьков в тюремной камере, — язвительно ответил Лютер. — А через некоторое время тебя будет впору перевести в женскую тюрьму. Ты сменишь «Больших котов» на «Больших шлюх».

— Вам, ребята, впору собственное ток-шоу вести, — заметила Дженнифер, наблюдая за тем, как четверо полицейских в форме поднимаются по лестнице. — Говард Стерн[4] помрет от зависти.

— Кто такой Говард Стерн? — осведомился Лютер.

Глава 9

Ло Манто стоял в центре комнаты детективов Северного округа Среднего Манхэттена, изучая распечатку списка лиц, пропавших без вести на протяжении последней недели.

— Здесь почти пятьсот человек, — сказал он, поднимая глаза на Франка Фернандеса. — Сколько из них вы обычно находите?

— В зависимости от обстоятельств, — ответил Фернандес. — Начнем с того, что не все они на самом деле пропали, — так думают только их родственники. Поэтому этот список можно сразу сократить примерно на четверть. Вторая группа — люди, которые действительно пропали, но — по собственному желанию. А если ты — взрослый человек, не сделал ничего противозаконного и просто решил втихомолку уехать из города, это твое дело, а не полиции.

— Остается еще половина, — заметил Ло Манто, возвращая список капитану. — Что с ними?

— Четырех из десяти так и не находят, — сказал капитан. — Трех из десяти находят в моргах, и еще трех из десяти, если нам очень повезет, мы сумеем вернуть их семьям.

Ло Манто кивнул и оглядел просторное помещение, большую часть которого занимали шкафы с папками и огромные копировальные аппараты. В середине зала стояли небольшие, сдвинутые по два письменные столы, на черных телефонных аппаратах безмолвно вспыхивали и гасли красные лампочки.

— Ты обещал мне кофе, — сказал он Фернандесу, — и, может, даже что-то еще.

— Обещал, — согласно кивнул капитан, — но не обещал, что он будет хорошим.

— Когда я был здесь последний раз, кофе был отвратительным, и я не рассчитываю на то, что он вдруг станет лучше.

— Вот и хорошо, — сказал Фернандес. — Не люблю разочаровывать друзей.

Франк Фернандес был Одним из немногих представителей полицейского начальства округа, которые заработали свои нашивки не с помощью интриг и подхалимажа, а тяжким трудом. Его отец всю жизнь трудился водопроводчиком в Бронксе, а мать тридцать лет проработала в телефонной компании — еще с тех пор, когда та была единственной во всем городе. Родители надеялись на то, что их единственный сын выучится на врача или юриста и таким образом завяжет нарядную праздничную ленту на их американской мечте. Он обладал изрядными способностями и был готов работать, но загвоздка заключалась в том, что с того самого времени, когда Франк научился ходить и говорить, когда он стал разбираться в том, что происходит на улицах его родного Бронкса, он был одержим одной мечтой: стать полицейским, наказывать плохих людей и защищать хороших.

Меньше чем за три года Фернандес проделал путь от патрульного полицейского до детектива, а затем — до агента, действующего под прикрытием на ниве борьбы с наркотиками, заработав целый ящик медалей и благодарственных грамот. Какое бы задание ему ни поручали, какую бы банду ему ни предстояло разгромить, Фернандес неизменно действовал напористо и быстро. Он, подобно Ло Манто, не был сторонником пунктуального соблюдения всяческих правил и уложений, он использовал их по своему усмотрению и лишь ради пользы дела, но при этом был достаточно умен и, нарушая их, обставлял это так, чтобы в случае чего не быть прищученным в суде. Внушительный список произведенных им арестов и готовность идти на все, чтобы довести дело до конца, привлекли внимание верхушки управления, которая как раз в это время тщетно подыскивала достойных кандидатов на вакантные должности руководителей среднего звена. Но Фернандес никогда не воспринимал себя в качестве потенциального выдвиженца. Каждое новое назначение он зарабатывал потом и кровью, и это было известно каждому, кто носил на груди или поясе полицейский значок.