Ло Манто сидел у больничной койки на стуле из мягкой пластмассы. Его правая рука была забинтована и покоилась на повязке. Рука болела. Боль пронзала ее всякий раз, стоило ему пошевелиться. На Ло Манто были джинсы и тонкая темная рубашка, красивое лицо отмечено ссадиной у левого глаза и длинным порезом на подбородке. Он смотрел на Пита Росси, который спал на койке, по пояс накрытый простыней. Из пакетов, висевших на серебристых крюках капельницы, прозрачная жидкость текла по многочисленным трубкам в иголки, которыми были утыканы руки пациента. Дыхание его было слабым и прерывистым; на бинтах, опоясавших грудь и спину, проступали круги запекшейся крови. Лоб покрыт холодным потом, а щеки — двухдневной щетиной. Его жена и дети сидели в большой комнате для посетителей на третьем этаже больничного крыла. Там же находились несколько вооруженных охранников.

Плеснув немного холодной воды на полотенце, Ло Манто отер ему лоб. Дон открыл глаза и растянул губы в улыбке.

— Вообще-то, мне нравятся медсестры в тесных белых халатиках, — проговорил он. Слова его были медленными, голос искажен болью. — А тут меня коп подтирает. Странно как-то…

— Мне здесь тоже немного непривычно, — сказал Ло Манто. — Не слишком хорошо у меня получается.

— Какая она? — спросил Росси.

— Кто? — переспросил Ло Манто.

— Наша мать, — прошептал Росси. — У меня даже ее карточки нет. Так и не удосужился увидеть ее.

Отложив полотенце, Ло Манто запустил пальцы в карман рубашки, вытащил фотографию и протянул ее Росси.

— Вот, — сказал он, — сделана три-четыре недели назад. Не так уж много у меня ее снимков. Не любит она фотографироваться.

Росси взял фотографию и несколько минут смотрел на нее.

— Есть у нее что-то общее со старым доном, — вымолвил он. — Тот готов был скорее на костер взойти, чем встать перед фотообъективом.

— Жаль, что сейчас она не с нами, — посетовал Ло Манто. — Ты бы с ней познакомился. Она хорошая мать — упрямая, жесткая, всегда норовит все сделать по-своему, всех заставляет плясать под свою дудку. И, знаешь, в большинстве случаев у нее это получается.

— Трудно ей, должно быть, пришлось, — проговорил Росси. — Знать правду и не проронить ни слова. Для того, что она сделала, требуются большая сила и отвага. Уважаю ее за это.

— Мне очень жаль, что ей пришлось испытать такое, — произнес Ло Манто. — Лучше бы ей жить полной жизнью со своими детьми. Со всеми детьми.

— Винить тут некого, — заметил Росси. — Такого уж мужа ей Бог послал. А мой отец был крестным отцом мафии. И никто не мог с этим ничего поделать, даже если бы очень захотел.

— Я могу присмотреть за твоими детьми, — сказал Ло Манто, — если хочешь, конечно.

— Было бы неплохо, — согласился Росси. — Им будет приятно узнать, что у них есть дядя. Хоть он и коп.

— Может, еще чего надо? — осведомился Ло Манто, пересаживаясь на край койки, чтобы лучше видеть лицо брата. — Чего-нибудь еще от меня хочешь?

— Только одного, — произнес Росси упавшим голосом. — Можешь мне отказать, и я тебя пойму.

— Чего же? — спросил Ло Манто.

— Побудь со мной, пока я не умру, — попросил Росси.

Ло Манто подсел поближе к раненому и взял его ладони в свои. Их пальцы сплелись.

— Это самое малое, что я могу сделать для своего братишки, — сказал Ло Манто. Его голос надломился, на глазах выступили слезы.

Росси, не спускавший с него взгляда, еле заметно кивнул.

— Неплохой дон мог из тебя получиться, — произнес он.

— А из тебя — отличный коп, — заметил в свою очередь Ло Манто.

Он сильнее сжал руки, видя, что Питу Росси настает конец. Израненная грудь поднялась в последний раз, глаза закрылись, тело застыло в неподвижности. Ло Манто положил голову на краешек подушки и горько заплакал.

Над единственным братом. Братом, которого знал лишь как врага.

Глава 25

Ло Манто и Дженнифер шли по тихой тропинке кладбища «Вудлон». По обе стороны рядами возвышались надгробья.

Дженнифер слегка прихрамывала, припадая на левую ногу, а правая рука ее была по локоть в гипсе, который с трудом удалось втиснуть в рукав кожаной куртки. Они шли с похорон Пита Росси — единственные двое полицейских в толпе представителей каморры.

— Странно, не правда ли? — поделился своими мыслями Ло Манто. — Несколько дней назад я бы вступил в перестрелку с любым из тех, кто присутствовал на этих похоронах. А вышло так, что здесь мы стояли вместе, и у каждого из нас на глазах были слезы. Будто одна большая семья.

— Так ведь для тебя он и был членом семьи, — напомнила Дженнифер. — Просто у вас не было времени догадаться о родственных узах между вами.

— А как ты об этом догадалась? — поинтересовался Ло Манто.

— Наверное, интуиция подсказала, — ответила она. — Я искала хоть какую-то связь, но никогда не думала, что наткнусь на такое.

— Почему ты пошла к нему, а не ко мне? — продолжал допытываться Ло Манто.

— Я не знала, какова будет твоя реакция, — сказала Дженнифер. — Скорее всего, ты ринулся бы на него очертя голову, чтобы одним махом вытрясти ответы на все вопросы. А ему достаточно было дать знать, что у него есть мать. И намекнуть, кто она. Из двух путей этот представлялся более легким.