Впервые за всю свою жизнь Пит Росси оказался в замешательстве. Что же теперь делать, какой путь избрать? План, который разработал Гаспальди, мало чем отличался от других, в разное время предложенных ему как главе мафиозной семьи. Обычная, хорошо подготовленная заказуха. Его единственный заклятый враг будет уничтожен. Убийство копа, которого Росси уважал и презирал одновременно и которого поклялся во что бы то ни стало стереть с лица земли, было гарантировано почти на сто процентов. Это станет мощным сигналом любому полицейскому по обе стороны Атлантики — а среди них нет ни одного, кто мог бы сравниться с Ло Манто по отваге и настырности, — что каждому, кто сунет нос в дела каморры, суждена злая смерть. Тогда его семья снова заживет тихо-мирно и можно будет наконец беспрепятственно заняться главным делом — борьбой за власть и влияние. Одним словом, необходим нужный шаг в нужное время, которому любой криминальный босс без колебаний дал бы «добро». Росси полностью сознавал, что сейчас не время пускаться в размышления и копаться в собственной жизни. Нужно было действовать. Назрело время реально показать врагам, на какие крайности он готов пойти ради того, чтобы сохранить свою железную хватку. Пит Росси не мог позволить себе роскоши рассуждать и поступать как обычный человек с улицы. Ему следовало быть доном и использовать самое ценное право, которое есть у человека его ранга: право заказать смерть другого человека.

— Мы все в готовности, — подал голос Гаспальди. — Деньги получены и поделены. Одно только ваше слово — и все будет сделано, как надо.

Росси оторвал взгляд от шоссе и перевел его на Гаспальди.

— Тогда вперед, — глухо и отрывисто произнес он.

— Когда? — спросил Гаспальди.

— Сегодня вечером, — сказал Пит Росси. — Вечером все должно быть кончено.

Глава 22

Ло Манто и Фелипе спускались по склону Центрального парка, в сторону от Земляничной поляны[29]. Каждый жевал хот-дог, купленный у уличного лоточника.

— На каком расстоянии отсюда его убили? — спросил Фелипе. — Нет, я, конечно, знаю, что это случилось перед его домом. Но где именно?

Ло Манто повернулся и указал на готическое здание, едва различимое за пышными ветвями деревьев.

— Леннон жил вон в том доме под названием «Дакота», — пояснил он мальчику. — Вместе с женой и сыном. А убийца подстерег и застрелил его прямо перед домом — среди бела дня, на глазах у всех.

— Надо же, просто так, ни за что, — проговорил Фелипе, сунув в рот последний кусок хот-дога. — Во всяком случае, так пишут.

— Большинство людей погибают ни за что, — заметил Ло Манто. — И знаменитых, и не очень.

— Может, обратно в Бронкс поедем? — спросил Фелипе, когда деревья вокруг стали еще гуще.

— Отчего такая спешка? — поинтересовался Ло Манто. — У тебя что, свидание, о котором ты забыл мне сказать?

— Если бы, — хмыкнул Фелипе. — Стоит мне взглянуть на какую-нибудь девчонку, как она тут же отворачивается. Видать, нет у них желания знакомиться с бездомным. Не та романтика.

— Я бы на твоем месте не переживал, — попытался успокоить его Ло Манто. — Просто твоя девчонка пока тебе не встретилась. А когда встретится, ей все равно будет, где ты живешь, сколько у тебя денег в кармане и на какой машине ты ездишь. Главное для нее — только ты. Тогда и поймешь, что вот она — твоя девчонка. Момент этот особый, ты его ни с чем не спутаешь.

— С тобой такое было? — осведомился Фелипе.

— Еще нет, — признался Ло Манто. — Но я ведь не такой красавец, как ты. И обаяние у тебя природное — не то что у меня. Девушки меня насквозь видят. Им одного взгляда достаточно, чтобы распознать во мне копа, а с копом редко кто хочет дружить.

— Да уж, никогда не задумывался, каково девчонке встречаться с копом, — пробормотал Фелипе, посторонившись, чтобы пропустить двух девиц, пролетевших мимо на роликах.

— Да и с чего бы тебе задумываться? — бросил Ло Манто. — Чего тут вообще думать? Дело-то ясное. Полицейская доля — тяжелая. Даже в те дни, когда тебе хорошо, все равно тяжело.

— А как тебе твоя напарница? — поинтересовался Фелипе. — Ну, эта Дженнифер. По-моему, она к тебе неровно дышит. По глазам видно. Да и ты, замечаю, к ней неравнодушен. Только поговорить с ней смелости никак не наберешься.

Ло Манто остановился и посмотрел на Фелипе сверху вниз.

— Пару секунд назад ты утверждал, что совсем не понимаешь девушек, — сказал он. — А теперь — ну прямо вылитый Доктор Фил[30]. В чем дело?

— Я всего лишь сказал, что на меня девчонки не смотрят, — возразил Фелипе. — Однако это не означает, что я в них ничего не смыслю. Не слепой — вижу, что ты и другой игрок в твоей команде не так уж безразличны друг другу. Однако, сдается мне, ей хочется, чтобы первый шаг сделал ты. Набрался смелости — и заговорил. Что тебе, как итальянцу, наверное, вполне под силу.

— Не очень-то все просто, — проговорил Ло Манто. — Скажем так. Если, конечно, у тебя нет еще каких-то глубоких мыслей по данному предмету.

— Нет, — сказал Фелипе. — Все, что хотел, я сказал. В запасе ничего не оставил. Об остальном пусть судят специалисты вроде тебя.