Читаем Парадиз–сити полностью

— Поезд наш не скорый, — заметил Ло Манто, прислоняясь затылком к жесткому краю карты подземки. — Времени хватит поговорить обо всем.

— Ты заработал себе две крупные проблемы, — сообщил Дельгардо, — и обе достанут тебя вернее, чем пуля.

— Начнем с первой, — проговорил Ло Манто.

— Бригада Росси, — откликнулся Дельгардо. — Один наемник, который величает себя Флэш, напел обо всем прямо в ухо дону. Привел, в общем, в состояние готовности. Не скажу, когда именно, но довольно скоро твой человек исчезнет, так что будь к этому готов.

Ло Манто смотрел мимо Дельгардо на женщину средних лет в пиджаке из искусственной кожи. Она читала книгу в толстом переплете, лежащую у нее на коленях. Была эта женщина худощава, длинные каштановые волосы заслоняли половину ее лица. Красота ее была ясной и неброской, словно с достоинством и деловитым спокойствием ожидала наступления преклонных лет.

— А в чем заключается вторая проблема? — спросил он.

— В четырех стволах и двух миллионах долларов наличными, — поведал Дельгардо. — Каждый целит тебе прямо в голову. Работать будут вместе. Сдается мне, подкараулят они тебя на улице, чтобы можно было ударить с любого направления, куда бы ты ни сунулся. Они не отстанут от тебя до тех пор, пока твою дохлую задницу не запихают в черный мешок и не застегнут на нем «молнию».

Поезд со скрипом затормозил у станции «Тремонт-авеню». Двери распахнулись, и в них ввалилась орава испаноязычных подростков в высоких кроссовках и мешковатых джинсах. Все дружно ржали над какой-то историей, сюжет которой остался на платформе.

— Имена есть? — осведомился Ло Манто. — Стрелков или их хозяев?

— Пока ничего определенного, — сказал Дельгардо. — Надо думать, ребята в своем деле не последние, учитывая, сколько бабок им отстегивают и какого кабана заказывают. Готов побиться об заклад, что местных умельцев к такому делу не привлекут. Штучки импортные — почти что от Армани.

— Ты эту тему проработай, — попросил Ло Манто, — прощупай импортных душегубов. Росси больше склонен полагаться на заграничных стрелков. А своего человека я переведу в более безопасное место.

— Может быть, уже поздно, — усомнился Дельгардо. — Эти итальянские ковбои жуть как не любят, когда их кидает кто-то из своих. С такими они разбираются молниеносно. Так что рискну предположить, что его уже нет в живых. А если еще жив, то ненадолго. Тут и к бабке ходить нечего.

Поезд погрузился в темноту, въехав в главный туннель на Восточной 149-й улице и помчавшись во весь опор к 125-й улице — первой остановке на «большой земле», Манхэттене. Ло Манто встал, ухватился за перекладину и посмотрел сверху вниз на Дельгардо. На коленях у того все еще лежала сложенная газета.

— Сойду на следующей, — сообщил он. — Свяжусь с тобой, когда опять окажусь на Ист-Сайде[21]. А ты к тому времени наскреби по улицам данных понадежнее. Передашь мне через посредника.

— Следующая остановка — Гарлем, — заметил Дельгардо. — Мало у тебя врагов, которые мечтают изрешетить тебе задницу? Еще и черных гангстеров разозлить хочешь?

— Может, проводишь? — проговорил Ло Манто. — Чтобы со мной не случилось чего плохого.

— В Гарлеме я сойду только в одном случае — если ты меня наружу силком на себе вытащишь, — ответил Дельгардо. — А хожу я только по улицам своего района. Того, где родился, и где, как я очень надеюсь, меня когда-нибудь найдут дохлым.

— Да не беспокойся ты, — усмехнулся Ло Манто, выходя из вагона. — Здесь тоже выходцы с юга Италии живут. Такие же, как мы с тобой.

Кармине Дельгардо улыбнулся и быстро махнул рукой на прощание.

— Ну, коли так, — пробормотал он, когда двери уже закрывались и Ло Манто направился к длинной лестнице, ведущей вниз, — то гуляй и ничего не бойся.

* * *

Дженнифер стояла, облокотившись на капот своей машины, — руки сложены на груди, на лице выражение смертельной скуки. Ло Манто подошел к ней с левой стороны и подал ей картонный стаканчик с черным кофе.

— Не знаю, какой тебе нравится, — произнес он, — а потому заказал попроще.

Дженнифер приняла стаканчик из его рук и приподняла пластмассовую крышечку.

— Сойдет, — благосклонно сказала она. — Вообще-то, я люблю с молоком и двумя пакетиками сахара. Но лишние калории мне ни к чему — стараюсь соблюдать диету.

Ло Манто отхлебнул из своего стаканчика и улыбнулся.

— Американцы всю жизнь борются с собственным весом, — заметил он. — Перескакивают с одной диеты на другую — все перепробуют, лишь бы выглядеть худыми.

— Хочешь сказать, что итальянцы на диете не сидят? — спросила Дженнифер. — И о собственной внешности не заботятся?

— Очень даже заботятся, — согласился Ло Манто. — Только не сходят по этому поводу с ума. И смысл в жизни видят в том, чтобы плотно поесть, а не в том, чтобы этого избежать. Еда для них важна не менее, чем дружба, любовь, религия. Это один из ключей к нашей душе. Хочешь понять итальянца — узнай, какую еду он любит.

— Это и на тебя распространяется? — поинтересовалась Дженнифер.

— А что? — переспросил Ло Манто, пристально посмотрев на Дженнифер поверх своего стаканчика. — Хочешь поближе со мною познакомиться?