Читаем Парадигма полностью

Найват кивнул, твердо посмотрел в стеклянные глаза однорукого.

— Завтра утром нам предстоит долгий разговор, Поющий.

— Конечно, мастер.

* * *

Проснулся резко — словно кто-то толкнул в бок. Инстинктивно выхватил нож, лежащий рядом с ним. Но никого возле его расстеленной циновки не оказалось. Тяжело вздохнув, Найват хохотнул. После трудного дня мерещится всякое. Дурость. Он поднялся, дошлепал до окна, ежась от холода. Полная луна застыла над лесом, её холодный свет серебрит кипарисовые деревья, отчего те походят на кривые острые зубы чудовища. Абсолютная тишина давит на нервы, даже собственное дыхание кажется оглушительно громким.

Не в силах больше смотреть на безрадостную картину Найват обулся, подошел к не зажженному факелу, вставленному в металлическое кольцо, щелкнул походным огнивом. Блеснула яркая искра; обработанная маслом ткань тут же загорелась. Гордо заплясали язычки пламени. Взяв факел, он распахнул хлипкую дверь и… обомлел. От его покоев и до самого конца длинного коридора на полу, борясь с пляшущими тенями, горят толстые свечи. Кто-то очень сильно постарался, чтобы устроить такое представление. Хмурясь, Найват подошел к двери, ведущей в комнату татуированного, и толкнул её. Факел осветил заправленную кровать, стол и висящие на стене ножны; однорукого нигде нет.

Очевидно, это провокация. Повестись на неё? Или же вернуться к себе и лечь спать, сделав вид, что ничего особенного не приключилось?

Он направился в конец коридора. Стены, выложенные из грубых и неотесанных камней, влажно блестят, словно их намазали маслом. Черепа, вмурованные в потолок — пережиток жестокой древности, — провожают его провалами черных глазниц. Под сандалиями хрустят камешки. Многие из свечей уже растеклись мутными лужицами, огоньки в них едва трепещут, чадят, источая приятные запахи.

У самого выхода, ведущего в просторный зал, мелькнула чья-то тень.

— Ренай! Стойте!

Найват рванул вперед. Что этот однорукий хочет сделать? Испугать? За кого он принял священного исполнителя? Всё сильнее злясь, Найват выбежал из коридора, затем резко остановился. Проклятье! Свечи и тут расставлены по полу, но их недостаточно, чтобы разогнать мрак — татуированный может прятаться в любом угле, за любой колонной!

— Прекратите это! — Многократное эхо его голоса разнеслось по залу. — Вы ведете себя как ребенок!

Может, он попытается на меня напасть? Вероятно, его рассудок повредился после всего случившегося. Я пытаюсь проанализировать ситуацию, понять логику его поведения, аеё нет.

Пальцы привычно потянулись к эфесу меча за спиной, но нащупали лишь воздух — оружие он оставил в своих покоях.

Вдруг раздались тоскливые, плачущие голоса, от которых по спине побежали мурашки. До странности заунывные и противоестественные они сковали его, стали усиливаться, растекаться по залу. Испуганный и подавленный разум завопил об угрозе, но сделать ничего не получилось — ноги превратились в гранитные колонны. Из глубины сознания поднялась холодная волна ужаса.

А затем тьма расступилась…

* * *

Сон. Всего лишь дурной сон. Но отчего тогда так бешено бьется сердце, а руки — дрожат?

* * *

После ночного кошмара он чувствовал себя неуютно, вздрагивал от любого случайного шороха. Конечно же, в коридоре не было свечей, а стены не блестели маслом. Татуированный громко храпел у себя в покоях. Всё хорошо. Пытаясь абстрагироваться от кошмара, Найват взял с собой несколько книг, уединился в ближайшем зале и принялся изучать иероглифы. За работой дурной сон поблек.

Рельефы на стенах, появившиеся после освобождения Вора, оказались ничем иным, как древней научной библиотекой заклятий, которая требовала скорейшего изучения. Вероятно, удастся раскопать что-нибудь интересное и в дальнейшем это можно будет использовать на татуировках Шепчущих. Найват обрадовался тому, что вчера оказался прав: логограммы действительно намекают на связь со школой геометристов. Категории, о которых говорится в писаниях, относятся к абстрактно-философским системам. Симметрии, сложные фракталы, теоремы, требующие сложных доказательств… Вот только есть несколько проблем. Во-первых, тексты часто противоречат друг другу, аследовательно они не породят физическое явление… Во-вторых, философские описания на стенах тут и там прерываются страшными мифами и запутанными сказками.

…Киуль'Арат… Жаатра простирает длань до края мира… Узорчатые симметрии… Вой Алого Пса, жаждущего пожрать луну и звезды… Граница плоскости является абсолютом… Последний оплот человечества… Точки — суть касательные…