Читаем Парад планет полностью

Тут послышался стук, дверь приоткрылась, и в номер осторожно заглянул мужчина в очках.

— Извините, — пробормотал он, увидев Ермакова на полу.

— Что вы хотели? — спросил тот.

— Мне товарища Ермакова.

Ермаков молча поднялся, взял со стула свои спортивные штаны, не спеша натянул.

— Вы давайте — либо туда, либо сюда. И дверь поплотнее, сквозняк, — сказал он. — Так что вы хотели?

— Я врач Белоконь, — представился мужчина. — Был в том поезде, пытался оказать машинисту первую помощь…

— Вернее сказать, последнюю, — проговорил Ермаков.

— Меня просили задержаться до вашего приезда.

— Хорошо, подождите там.

— Скажите, смогу я сегодня уехать? Управимся до вечера?

— Не знаю, а что?

— Ну, я, собственно говоря, не рассчитывал… У меня здесь никаких больше дел…

— Вы не даете мне одеться, — сказал Ермаков.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Я подожду.

Он вышел. Ермаков, сидя на кровати, застегивал сандалеты. Потом поднялся рывком и с полотенцем на плече удалился в ванную. Оттуда сквозь шум воды донеслось пение. Со словами «а степная трава пахнет горечью» он появился вновь — свежий, источающий бодрость. Ловко, одним движением натянул тенниску, другим движением пригладил плешь на голове.

Тут в дверь снова постучали.

— Кто там? — сказал Малинин.

Вошли сразу трое в милицейской форме.

— Ого, сколько вас! — удивился Ермаков.

Его бодро приветствовал пожилой милиционер:

— Герману Ивановичу! Давненько!

— Давненько, да.

Пожилой милиционер, а следом за ним двое других, помоложе, уселись на кровати.

— Вот такие у нас тут дела, видите, — вздохнул пожилой.

— Плохие дела, — согласился Ермаков. И спросил: — А что это вы с утра пораньше, Скворцов? Что вдруг за паника?

— Никакой паники. Кое-какие бумажки принесли.

— Ну давайте. Что там у вас?

— Заключение ведомственной комиссии, протокол осмотра…

— Протокол! Ох и замусолили! — поморщился Ермаков и закрыл папку. — Ладно, разберемся.

— Герман Иванович, я хотел предупредить… — начал было милиционер, но осекся, только сейчас заметив в номере постороннего. — Это еще кто? — спросил он удивленно, разглядывая Малинина.

Тот стоял перед зеркалом, повязывая галстук.

— Это я, сосед двухместный, — не оборачиваясь, отозвался он. И надел пиджак. Потом, не торопясь, словно не чувствуя на себе нетерпеливых взглядов, Малинин прошествовал к кровати.

— Ну-ка, сержант, — сказал он расположившемуся там и задремавшему было милиционеру и, когда тот наконец поднялся, извлек из-под кровати чемоданчик, раскрыл. Потом так же не спеша пошел к двери.

Они столкнулись на улице у телефонной будки — лицом к лицу… Парень звонил по междугородному, и Малинин, стоя в ожидании у будки, слышал его отрывистый, возбужденный голос. То, что парень нервничал, стучал в сердцах кулаком по стенке кабины, и в особенности его железнодорожный форменный китель — это все как-то сразу насторожило Малинина.

А когда парень, швырнув на рычаг трубку, выскочил из кабины и они впрямь столкнулись лицом к лицу, сомнений у Малинина не осталось: он! Тот самый, с оторванным рукавом. Сумасшедший из серенького утра, напуганный до смерти.

И он раздумал звонить, потащился по улице следом.

Шагу пришлось прибавить — парень шел быстро. Быстро и как-то бочком, отвернув от прохожих лицо. Шмыгал мимо людных мест в тихие улочки. Но и на улочках — Малинин это ясно видел — на него оглядывались, останавливались, провожали долгими взглядами.

Но вот Малинин его потерял. Свернул следом за угол, а там никого. Потоптавшись, двинулся было в обратную сторону, но вовремя заметил витрину в глубине переулка.

Сквозь витрину он разглядел парня — уже за стойкой, с кружкой в руках. И вошел в пивной бар.

Потом Малинин с кружкой подошел к стойке.

— Не помешаю? — спросил он.

Парень кивнул, даже не посмотрев.

Не такой уж он был и парень. Малинин смотрел с интересом, разглядывал открыто: лет тридцати на вид, молодой такой папаша, отец семейства, уже вполне солидный и уверенный.

Он, видно, помешал парню — тот, чувствуя взгляд, поднял глаза, посмотрел настороженно. Неизвестно, сколько б они еще так простояли, переглядываясь, только парень вдруг залпом допил пиво, поставил кружку и быстро вышел из бара.

Малинин тоже вышел на улицу. Знакомая фигура уже маячила далеко впереди.

Парень свернул в переулок и, снова оказавшись на центральной площади, быстрым шагом направился к Дому культуры. Там стоял милицейский газик.

Малинин, вышедший следом на площадь, видел, как парень нырнул в газик и через минуту-другую на ступенях Дома культуры появился Ермаков. В сопровождении пожилого железнодорожника он тоже подошел к газику, поинтересовался:

— А этот где… как его… Ну, который спрыгнул? Помощник машиниста.

— Губкин, — пояснил Голованов, начальник депо. И обратился к водителю: — Губкина не видел?

— Здесь Губкин, — донесся из-под тента голос парня.

Ермаков с начальником сели в машину, поехали. Голованов рассказывал: