Читаем Para Bellum полностью

– Ну вот. Какие в селе тарелки? Глиняные миски разве…

Генерал достал из холодильника початую бутылку водки, из буфета – закупоренные с коньяком и массандровским мускатом.

– Надо бы отметить… знакомство.

Лена опять фыркнула:

– А у нас в институте говорят: «Постель – это ещё не повод для знакомства»…

– Нравы там у вас…

– Свободные, революционные. По заветам товарищей Коллонтай и Рейснер… А ты против?

– Да мне-то что. Раз революционные – тогда водки. Мускат тоже буржуазный пережиток.

Марков налил в зеленоватые гранёные рюмки ледяной жидкости.

– Говорите тост, – приказала Ленка.

– Тосты – тоже буржуазный пережиток…

В дверь снова позвонили.

Любовники поставили непригубленные посудины на столешницу.

– Это Володя Лось, – тихо сказал Марков. – Он не отступится, я его знаю.

В подтверждение раздался голос из коридора:

– Открывай, Сарожа. Пришла пора показать нам твою девушку.

Ленка и Сергей метнулись в спальню. Мужчина впрыгнул в чёрные сатиновые трусы, натянул новые брюки, рубашку. Девчонка надела платьице прямо на голое тело. Торопливо подбежали к двери, хозяин отпер и впустил Лося и Люсечку.

Владимир держал в руке бутылку коньяка «Арарат».

– И не думай кого-то с кем-то знакомить, пока не сядем за стол, – громыхал он, по-свойски проходя прямо на кухню. Люсечка явилась с корзиной, из которой на стол тут же были выставлены винегрет домашнего приготовления, свиное жаркое, горячая отварная картошка. Ленкину стряпню отставили на печку. Блондинка пошарила по шкафам, отыскала тарелки, вилки и ножи. Мужчины за это время успели только опрокинуть внутрь невыпитую водку, выставить ещё пару стопок да наполнить все четыре коньяком. Все приготовления совершались в полнейшем молчании. Только когда стол был готов к трапезе и участники вечери расселись, Лось произнёс:

– И как зовут прелестную незнакомку?

Ленка здраво рассудила: где что лежит, стоит и вообще хранится, она в этой квартире не знает и во время гастрономического аврала будет только зря путаться под ногами. Потому всеобщую суету девчонка переждала, прислонившись к стене у окна. Несколько раз она ловила на себе взгляды Люсечки, не то чтобы недоброжелательные, скорее пристально изучающие. Так снайпер смотрит на возможную мишень. Как на объект будущей работы. Ненавидеть его при этом не обязательно.

Услыхав вопрос Владимира, она шагнула к столу, изобразила книксен и представилась:

– Лена Корлюченко, третий курс филологии ИФЛИ.

– Люба нам Лена, – улыбнулся Лось.

Девушка подошла и уселась рядом с Сергеем.

– Это – Люсечка. – Марков улыбнулся фарфоровой подружке приятеля. – А это мой лучший друг. Любить его я тебя не прошу, ревновать буду, а жаловать надо.

Церемонно чокнулись и опрокинули сосуды. У Ленки от ароматной крепкой жидкости перехватило горло.

– Подруга, ты быстрее закусывай, – прощебетала Люсечка.

Компания накинулась на еду. Марков перебрасывал кусок мяса от одной щеки к другой, пытаясь разжевать его качающимися зубами, и разглядывал девушек. Ленка и Люсечка, примерно одного роста, одинаково красиво сложенные, были противоположностями. Нежное, мягкое лицо голубоглазой блондиночки контрастировало с резкими чертами и острым носом смугловатой Ленки. Люсечка выглядела прелестной кошечкой. Радость была похожа на экзотическую птицу, невесть как очутившуюся в заснеженной Москве.

– Второй тост у нас всегда один, – крепко держал бразды правления застольем Володя. – За мудрого вождя и учителя, товарища Сталина. – И Лось поднялся во весь свой почти двухметровый рост. За ним вспорхнула Люсечка. Встал, отодвигая стул, Марков. Ленка присоединилась, держа вновь наполненную стопку. Выпили.

– Иосиф Виссарионович показался мне очень милым и добрым человеком, – сказала Елена, когда все вновь уселись. Похоже, коньяк ударил девчонке в голову.

– А ты видела Сталина, подруга? – недоверчиво спросила Люсечка. – Когда и где?

– Сергей, – студентка замялась. Отчества Маркова она не помнила, а называть просто по имени стеснялась, – пригласил меня на приём. Там ещё была Орлова. И Эйзенштейн, и Пудовкин!

Блондинка выразительно глянула на Лося. Тот развёл руками.

– Меня на приёмы Хозяин не зовёт.

– Созрел тост, – вмешался Марков. Он заметил ревниво-завистливый блеск в голубеньких глазках Володиной пассии и решил снять напряжение. – За прекрасных дам, которые освещают своим присутствием это убогое помещение.

Гигант быстро налил и поддержал друга: «За баб-с!» Наградой ему стали возмущённые взгляды и Белоснежки, и Смуглянки. Но вроде бы неизвестно откуда возникшее напряжение чуть ослабло.

– А музыка в этом доме есть? – слегка заплетающимся языком вымолвила, отправив в рот кусочек свинины, Люсечка.

Хозяин квартиры галантно вскочил: