Читаем Para Bellum полностью

– Вы же знаете, Любовь Петровна, вам я ни в чем не могу отказать. Собирайтесь, я распоряжусь.

Маркову показалось, что в задних рядах гостей он различил фигуру Поскрёбышева, записывающего что-то в блокнот.

К Орловой пробился высокий голубоглазый блондин.

– Иосиф Виссарионович, нельзя отпускать такую красавицу в Париж без сопровождения. Похитят, как Юпитер Европу, – сказал он, лучезарно улыбаясь.

– А конвоиром будешь ты? – жёстко уточнил вождь.

– Ну, почему же конвоиром, я всё-таки муж.

– Всё-таки муж, – согласился Сталин. – Муж при жене. Любочка, он вас не обижает? – обратился Генеральный секретарь к Орловой.

– Нет, – ответила дива.

– Смотри, Гришка, – предупредил Хозяин, – обидишь Любовь Петровну, повесим.

– За что? – Александров попытался обратить неприятный диалог в шутку.

– За шею, – очень серьёзно произнёс Сталин, подхватил за острый локоток Лену и двинулся вперёд, прямо на сгрудившихся гостей. Те послушно раздались в стороны.

Вождь подвёл девчонку к фуршетному столу, обернувшись, поискал глазами отставшего Маркова.

– Сергей Петрович, не думайте, будто я пытаюсь похитить вашу девушку. Как Юпитер Европу, – саркастически процитировал он. – Хотя… Мне бы лет двадцать долой, тогда мы с вами посоперничали бы. А вы поешьте, – предложил он Ленке. – А то станете говорить, что товарищ Сталин даже не покормил гостью.

Вождь взял бутылку «Греми», пару бокалов, наполнил их до половины, протянул один Маркову.

– Девушке мы предложим что-либо полегче. Как вы относитесь к «Киндзмараули»?

Студентка пожала плечами. Молодой человек в чёрном костюме уже схватил высокий хрустальный стакан и бутылку с вином.

– Отдайте, – поморщился Иосиф Виссарионович, собственноручно налил вино в сосуд, протянул Лене. Взял тарелку, положил на неё бутерброды с красной и чёрной икрой, сделал знак, и тот же молодой человек подал блюдо со строганиной. Хозяин серебряной ложкой подцепил несколько кусков на фарфоровую тарелочку. – Настоятельно рекомендую. Удивительно вкусная штука.

Девушка послушно попробовала, приподняла бровь.

– Потрясающе. Ничего похожего я в жизни не ела.

Сталин довольно улыбнулся. Он чокнулся с Марковым, пригубил коньяк и поставил бокал на стол.

– А вы, генерал, до дна. Как положено офицеру.

Марков впервые за последние двадцать лет услышал это слово, произнесённое рядовым тоном, без идеологического оттенка. Послушно выпил, как минеральную воду.

Краем глаза Сергей видел, как ловко и изящно обращалась девушка со столовыми приборами. Она не уступала самой Орловой. Но та – представительница одного из двенадцати древнейших дворянских родов России. А Лена?

– Почему нет музыки? – громко воскликнул Хозяин. Квартет послушно заиграл вальс «Сказки Венского леса». В центре зала человек невысокого роста подхватил Орлову, и пара закружилась, заставляя остальных гостей отпрянуть к стенам.

– Смотри, что Серёжа выделывает, – услышал Марков встревоженный женский голос. Это сказала настоящая русская красавица, стоявшая рядом. Круглое доброе лицо обрамлено короной из кос, высокая грудь, широкие бёдра. Такая и коня на скаку остановит, и из огня спасёт.

Она обращалась к лысоватому мужчине, похожему на Кощея Бессмертного.

– С его-то аритмией…

– А что, у Сергея Михайловича больное сердце? – вмешался Сталин.

– После Мексики возникли проблемы, Иосиф Виссарионович, – объяснил «Кощей».

– Скорее, всё началось с Берлина, – добавила красавица.

Серёжа, о котором шла речь, был склонен к полноте. Над огромным лбом вились рыжие непокорные волосы. Единственный из штатских он был одет не в чёрный, а светло-серый мешковатый костюм. И похож был на рыжего клоуна в цирке.

Любовь Орлова много лет занималась хореографией. Но в этот раз она едва успевала достойно отреагировать на неожиданные антраша «рыжего». А в конце он отпустил Любовь Петровну и «выдал» такой батман, что от зависти заплакала бы «Мариинка».

Под всеобщие аплодисменты Сергей подошёл к столу, тяжело опёрся на него и сказал прерывающимся голосом:

– Смотри, что выделывает проклятое сердце.

Красавица обняла «клоуна» за плечи.

– Серёжа, может, врача?

– Лучше плесни коньячку на донышко.

Только тут он увидел стоящего рядом вождя:

– Извините, товарищ Сталин.

– Может быть, правда, врача, Сергей Михайлович? – спросил Хозяин.

– Спасибо, не нужно. Сейчас всё пройдёт.

Иосиф Виссарионович повёл бровью, и молодой человек в чёрном костюме вручил танцору широкий бокал, в котором покачивалась коричневая влага. Тот сделал глоток, покатал обжигающую жидкость во рту. Круглое лицо стало постепенно розоветь.

– Уф, – вздохнул он, – вроде отпустило.

– Вы должны беречь себя, – мягко сказал Генеральный секретарь. – Вам ещё работать и работать на благо СССР.

– Это Эйзенштейн, – охнула Лена.

– Да, – торжественно произнёс «Кощей». – Это – Сергей Михайлович Эйзенштейн, самый талантливый кинорежиссёр в мире, гений.

– Сева, не репетируй мой некролог. – «Рыжий» внимательно посмотрел на студентку. – Откуда вы, прелестное дитя?

– Не называйте меня дитёй, – встопорщилась девчонка. – То есть дитём. Ну, ребёнком.

– Это не я, это – Пушкин, – серьёзно сказал Эйзенштейн.