Читаем Para Bellum полностью

Огромная, включающая в себя десятки тысяч людей и тысячи различных механизмов – самолетов, танков, орудий и тягачей, автомашин, полевых кухонь – громада, составляющая фронт, наконец поддалась усилиям командующего. Марков ощутил это чисто физически. Карбышев приступил к возведению укреплений на наиболее опасных направлениях. В помощь ему комфронтом распорядился направить по взводу сапёров из каждого батальона, чтобы ускорить темп работ. С опасно приближенных к границе аэродромов скрытно стали отводить самолёты, оставляя прикрытые маскировочными сетями макеты. Начались выстраивания систем эшелонированной обороны каждой дивизии, каждого полка. Бойцы рыли окопы полного профиля и стрелковые ячейки, оборудовали блиндажи и ходы, тренировались в быстром занятии позиций. Сергей Петрович приказал обучать пополнение, прибывающее каждый день, только тому, что необходимо в бою. Строевая подготовка свелась к минимуму – некогда плацы сапогами утаптывать.

Прибывающих новобранцев теперь встречали на станциях и сразу же препровождали в подразделения. С бардаком, когда штаб не мог отыскать свои части, потому что их высадили из эшелонов в разных местах, удалось покончить. Правда, только после того, как комфронтом определённо пообещал, что с каждым подобным случаем будет разбираться особый отдел. Со всеми проистекающими отсюда последствиями.

Призывников-трактористов передавали в распоряжение танковых соединений, чтобы ускоренным образом готовить водителей броневых машин. Катастрофически не хватало пилотов – в некоторых соединениях половина аэропланов не имела «седоков». Не было раций. Связь между частями осуществлялась при помощи гражданских телефонных сетей. Габрильянц прошерстил всех, кто устроился на работу в телефонные службы за последние два года, и выявил не один десяток возможных вредителей. Кого арестовали, других сомнительных отправили в глубокий тыл, чтобы с ними разбирались менее занятые сотрудники. Параллельно фронтовой разведупр и армейские разведотделы готовили отряды диверсантов, чьей задачей была активная работа в тылу наступающего противника: нарушение коммуникаций, беспокоящие удары по небольшим отрядам.

С пятого мая стали поступать РРСы. Первые образцы Марков велел передать в 201-ю дивизию, Ямщикову. Её он планировал использовать в случае неожиданного нападения как главную ударную силу резерва. Сюда же отправились и первые образцы ракетного оружия на платформе грузовых автомобилей. О соблюдении строжайшей секретности по поводу реактивного оружия и новых самолётов, «МиГов», которые пришли в разобранном виде, в ящиках с фальшивой маркировкой, были предупреждены все под роспись.

Особое внимание пришлось уделять 11-му мехкорпусу 10-й армии. В первой полосе обороны он единственный мог быть брошен и в контрнаступление, и, если будет такая возможность, во фланг наступающей группировке противника. Однако всё приходилось держать под собственным контролем – от состояния материальной части до обеспеченности личным составом, прибывающими каждый день пополнениями, необученными и годными только на то, чтобы сложить головы пушечным мясом. Из них срочно нужно было делать если не умелых воинов, то хотя бы владеющих азбукой боя рядовых. Не удавалось решительно убыстрить формирование 13-й армии, должной стать оплотом второго стратегического эшелона. Здесь оказать реальное содействие могли Тимошенко и Жуков. Могли…

И всё же командующий фронтом стал смотреть на окружающий мир веселее. Он даже принялся немузыкально мурлыкать себе под нос на варварский самим придуманный мотив: «Забил заряд я в пушку туго и думал: «Угощу я друга, постой-ка, херр мусью». В случае чего, угостить херра-мусью теперь было чем, и это радовало.

С каждым днём фронт накачивал мускулы, креп. Инспекционные поездки или полёты Сергей Петрович по-прежнему совершал каждый день, но теперь они свелись к нормальным проверкам состояния боевой подготовки. Проблемы оставались, но это были текущие вопросы, а не полная и неминуемая катастрофа.

Поздно ночью с пятого на шестое мая Маркову дозвонился Непомнящий.

– Извините, товарищ комфронтом, за беспокойство, – запинаясь, произнёс он, – но дело очень важное.

Сергей Петрович глянул на часы – половина третьего. Он вернулся из штаба 11-го мехкорпуса около полуночи, лёг в час. Но вряд ли помощник стал бы будить командира из-за мелочей.

– Слушаю, Иван Андреевич, – вздохнул генерал.

– Вчера вас разыскивал по ВЧ Поскрёбышев. Я доложил, что вы в войсках, предложил перезвонить в штаб корпуса. Алексей Николаевич нехорошо выразился о нашей связи и велел передать, что утром с нарочным придёт от Тимошенко пакет с важным и секретным документом. Просил вас никуда не отлучаться, пока с ним не ознакомитесь.

Сергей поблагодарил и снова улёгся.

Что могло произойти пятого мая? День печати, день рождения Карла Маркса. Больше в голову не пришло ничего. О любом важном событии передали бы по радио. Не соорудив никакой правдоподобной гипотезы, Марков заснул.