Читаем Папуля полностью

– Захожу и думаю: что там за старикан у стойки мне машет? – продолжал Уильям. – Оказалось, ты! И оба мы стариканы.

Уильям сел на соседний табурет. Лет десять они, наверное, вот так не встречались.

– Ты не против прямо здесь поесть, за стойкой? – спросил Джордж. – Или давай столик попрошу.

– Не стоит. А Бенджи разве не придет?

Джордж и не собирался звать сына. Уильям его, наверное, не понял.

– Он с девушкой, у них свои дела.

– Готовится к торжеству, – сказал Уильям. – Вот и правильно.

– Я знаю, что он за все тебе благодарен. Бенджи. И я тоже.

– Понимаю.

Уильям – крестный Бенджи. Когда первая жена Джорджа, Патрисия, родила, Уильям и Грейс первыми навестили их в клинике. Уильям водил Бенджи на матчи «Доджерс», бросал монетки в бассейн у себя дома в Брентвуде и заставлял Бенджи за ними нырять. Джордж тогда снял свой третий фильм – их с Уильямом второй совместный. Они ездили на целый день в Охай, в Каталину, их жены вместе выбирали платья для церемонии «Оскар». У Джорджа был договор с «Парамаунт» на будущий сценарий, проекты шли валом. Даже вспомнить стыдно, до чего твердо Джордж верил, что дальше будет только лучше, жизнь представлялась ему длинной чередой побед и ярких впечатлений.

А потом Джордж развелся, переехал в Нью-Йорк, и карьера его застопорилась, сначала немного, потом окончательно. Компания «Виаком» купила «Парамаунт», Уильям так часто менял телефонные номера, что Джорджу тяжело было уследить. Года через два Уильям даже перестал поздравлять мальчика с днем рождения. Джорджа это уязвляло, но Бенджи и не думал обижаться. И вот Уильям здесь, приехал на премьеру Бенджиной короткометражки, и сфотографируется с Бенджи, и, может быть, тепло отзовется о фильме, а это что-то да значит.

Кенни налил в стакан воды, поставил перед Уильямом.

– Принести вам выпить?

Уильям отхлебнул из стакана, мотнул головой:

– Буду только воду.

Кенни отступил с неизменной учтивостью, но от Джорджа не укрылось его радостное, напряженное внимание.

– Мартини здесь отличный.

– Грейс убедила завязать, – сказал Уильям. – Мы оба бросили. С полгода уже не пьем, и признаюсь, тяжко было вначале, но я не жалею.

Не верится, что такой человек, как Уильям, все эти годы хранил верность жене, но Грейс достойная пара. В то лето, когда они снимали в Турине, Грейс – героическая женщина! – закатывала в их большом съемном доме ужины на сорок человек, выходила к гостям в вечернем платье, босиком, с блюдом рыбы – за такую жену стоит держаться. У Джорджа за плечами два развода, больше он рисковать не хочет, пусть подруга и уговаривает съехаться, жить с ней и с ее дочерью. Он им снимает квартиру, оплачивает ей уколы красоты, а ее дочери – логопеда, но ей все мало. Даже думать о них тоскливо.

– Как там Грейс? – спросил Джордж.

– Хорошо, – ответил Уильям, пробегая глазами меню. – Ты же ее знаешь, вся в делах. Основала фонд, который выдает стипендии детям из резерваций, вот и летает то в Юту, то еще куда-то. Раздает этим детишкам свой номер телефона – бывает, посреди ужина звонит ей какая-нибудь шестнадцатилетка в слезах, приходится Грейс с ней разбираться.

Джордж надеялся, что друг с другом им будет тепло и свободно, что они ударятся в воспоминания, даже в сентиментальность. Но Уильям не пьет, это осложняет дело. Джордж пытался растянуть свой мартини. Можно, пожалуй, и третий заказать, выдав за второй.

– А как Лина?

– Тоже в заботах. Вот замуж вышла, за парня из бизнес-школы. Верзила-британец, славный малый.

– Рад слышать!

В последний раз Джордж видел Лину еще девчонкой со скобками на зубах – торчала на съемочной площадке, уроки там делала, просила гримерш подвести ей глаза. Ему это запомнилось, потому что Патрисия в то время ему названивала, просила денег на новую клинику для Бенджи, то ли где-то в пустыне, то ли в глуши на Аляске, куда ни один курьер не доберется. Все эти клиники стоят тысячи долларов – деньги на ветер. Персонал там сплошь из бывших наркоманов – под тридцать, некрасивые, с землистыми лицами, в резиновых тапочках. Что им, делать больше нечего? И до чего же славной ему казалась Лина: вежливая, причесанная, читает к уроку литературы «Белый клык», беззвучно шевеля губами.

– Грейс не нарадуется, что они в Лос-Анджелес переезжают, – продолжал Уильям. – Внучат мечтает понянчить. – Он засмеялся. – Откуда только у нее силы берутся! Кажется, Линин муж не представляет, во что вляпался.

* * *

Оба заказали палтуса – старикам мяса лучше избегать; им принесли по огромной тарелке с квадратиком рыбы и овощами – кочанчиками вроде брюссельской капусты. Джордж попробовал – на вкус так себе. Зато кинотеатр в соседнем здании.

– Успеваем? – спросил Уильям.

– С запасом. – Еще полчаса можно посидеть спокойно.

– Ты рад?

Джордж не понял.

– Я про фильм, – уточнил Уильям.

– Ах, фильм. – Джордж попытался выразить – взглядом, тоном голоса – понятную обоим тревогу, ожидание, что фильм будет плох, а значит, им не надо друг перед другом притворяться. Лицо Уильяма не дрогнуло, осталось мягким и дружелюбным.

– Ты уже видел? – спросил Уильям.

– Вообще-то, нет. Сегодня долгожданный вечер.