Читаем Папины пирожки полностью

Вулкан в голове помаленьку потухает.

– А теперь покажи, как ты молоко и яйца на глазок добавляешь!

Ещё одно чудо, на моих глазах в море муки появляются островки чего-то похожего на тесто. Мне даже начинает нравиться производство пирожков в виде нашего совместного кухонного творчества. Я любезно дозволяю Юле заняться, наконец, кофе («мне тоже, пожалуйста»), занимаю её место и, досыпав грамм двести муки (у меня всё посчитано!) продолжаю процесс, поминутно требуя проверить, не достигло ли наше творение необходимой степени густоты. Юля, устав бегать от чашки к тесту и обратно, при помощи коротких, но ёмких, выражений отстраняет меня от руля управления и сама заканчивает первый этап – долго мнёт, переворачивает, затем снова мнёт получившуюся массу. Не самая лёгкая по затратам физической энергии часть дела, поэтому принимаю эстафетную палочку и минут десять усердно выдавливаю тесто из теста. И вот готово, продукту надо дать подняться. Уф, теперь можно и передохнуть, где обещанный капучино? Довольный, усаживаюсь на диван, и терпеливо жду трёхсотграммовую «чашечку». Часа через два-три можно продолжать.

Накрытое кухонным полотенцем тесто медленно, но верно поднимается. Дрожжи «Doctor Oetker» не подкачали. Пропустить момент максимального «восхождения» нельзя. Поэтому я на самом ответственном месте – смотрю телевизор и поглядываю на красное полотенце. Юля тем временем занята куда менее важными вещами: она шинкует и тушит капусту, варит яйца, потом перетирает их на тёрке, режет лук, яблоки, доводит их с сахаром на сковородке. Согласитесь, с этим каждый справится! Чисто механическая работа, никакого творчества. И вот под покрывалом уже вырисовываются очертания чего-то круглого и объёмного, будто голова джинна в арафатке пытается высунуться из большой кастрюли.

Пора, выковыриваю из посудины пышную массу и читаю дальше. Да они тут все фантасты! «Разделить тесто на равные кусочки». Как можно от этой бесформенной кучи оторвать, к примеру, 20 одинаковых лепёшек! Я же до утра буду их склеивать, переклеивать! Засохнет всё, завтра сухари будем есть, а не пирожки. На счастье, Юля пришла в очередной раз попить кофе. Она может его целый день хлестать, и маленькими чашечками, и большими. Казалось бы, не вино, много не выпьешь! Но некоторые способны. Не скажу, что меня это сильно раздражает, но как-то странно, когда жена полдня проводит на кухне, и при этом в доме решительно нечего пожрать! Могла бы, понимаешь, пить свой коричневый напиток и кашу помешивать. Ведь никто не мешает!

Посмотрев на мои страдания, Юля опять коротким словом «дай!» отбирает у меня полуфабрикат. Многословие не входит в число наших добродетелей, «говори лаконично!», как учили в Древней Спарте. А посему – «дай», «не мешай», «я сама», «отойди», «пишу», «читаю», «моюсь» и ещё с десяток кратких, но таких же выразительных словечек составляют основу Юлиного лексикона. Правда, в отличие от Эллочки-людоедки, она читает книги, любит столярничать, пишет короткую прозу и создаёт небольшенькие фильмы о нас и наших путешествиях. Смотреть интересно, даже любопытно, порой узнаёшь много нового про себя. Но я отвлёкся, тесто у меня отобрали, свернули в длинную, ровную по толщине «колбасу», взяли большой нож с чёрной ручкой, и чик-чик, чик-чик. Как просто всё гениальное! Правда, меня продолжал мучать вопрос, но кому же она делает пирожки, почему меня на поедание яства не приглашают? Однако такие размышления всегда второстепенны, и в данном конкретном случае мучавшая меня проблема никакого значения не имела, главное – достигнутый результат. Тесто было порезано на одинаковые кусочки.

Теперь оставалось совсем немного – раскатать кружочки теста, насыпать в них начинку и завернуть. Но опять, в который раз, кажущаяся простота оказалась обманчива. Раскатать нужно до определённой толщины, не больше (будет слишком много теста), не меньше (пирожок лопнет в духовке и начинка растечётся) и, желательно, правильной, круглой формы. А у меня почему-то получалось то толще, то тоньше и обязательно с треугольным вырезом в духе декольте, с каждым разом всё увеличивающимся в размерах. Такие заготовки пирожков от Версаче. Откуда брался этот элемент женской верхней одежды – не знаю, но самая соблазнительная часть дамского платья прямо-таки преследовала мои заготовки. Похоже, я – извращенец с кулинарным уклоном. Я, было, попытался ставить заплатки на декольте, получалось плохо, потому что противоестественно мужчине стараться затянуть обнажающий женское тело вырез тряпкой, в данном случае тестом. Туда ж смотреть надо! Вот и в моих кружочках из краёв зашитого разреза сдавленными бугорками выпирало что-то очень похожее на пышные груди, норовящие вырваться из плена бюстгальтера. Тогда Юля красноречивым жестом пресекла мои эротические шатания над тестом. Скалка в её руках обретает чёткость и надёжность автоматического раскатывательного агрегата.